Киёмаса быстро закивал и послушно побрел за Иэясу, не переставая оглядываться. Но через несколько шагов, едва не запнувшись на ровном месте, решил, что необходимо взять себя в руки. Все же он давно не тот деревенщина, каким был, и повидал в своей жизни многое — гораздо больше, чем эти странно одетые, снующие вокруг люди. Подумаешь, дома высотой с хорошую гору. И повозки, пролетающие мимо на огромной скорости. Он даже глазом не дернет, не удостоит их поворота головы! Киёмаса, придав лицу выражение максимальной отрешенности от всего мирского, гордо поднял голову и зашагал по улице.
— Бзздзынь! — внезапно раздалось у него за спиной, будто большая куча железа рухнула на землю. Рука сама дернулась к поясу и... нащупала пустоту. Тем не менее Киёмаса, сжав кулаки, медленно и с достоинством обернулся. Прямо на него надвигалась огромная самодвижущаяся повозка. Это она издавала такой резкий пронзительный звук.
— Отойди, — громко зашептал Иэясу, — вот за эту черту отойди. Видишь рельсы? Она едет по ним.
Киёмаса отступил на пару шагов, заметив, что повозка стучит колесами по длинным стальным желобам. И нахмурился:
— Почему это я должен отходить? Почему она не остановится?!
В это время повозка замедлила ход и встала.
— Вот, видишь? — рассмеялся Иэясу.
— Да! — обрадовано оскалился Киёмаса. По всей видимости, возница остановился сразу, увидев его. Просто не мог сделать это быстро на таких скользких желобах. Красивая блестящая дверь из полированного железа и стекла отъехала в сторону, и Иэясу быстро взошел по ступеням. Киёмаса последовал его примеру. И увидел, как тот достает из-под одежды маленькую лакированную пластину. На ней были нарисованы разноцветные картинки и какие-то странные значки. Киёмаса наморщил лоб, пытаясь вспомнить, что они ему напоминают. Ну да! Точно! Это похоже на значки-буквы людей из-за моря! Датэ Масамунэ умел их рисовать и страшно этим гордился, демонстрируя свое искусство к месту и ни к месту. И в христианских книгах он видел такие же. Киёмаса с еще большим интересом уставился на пластинку. А Иэясу между тем приложил ее к желтой висящей возле двери коробке. Там что-то пискнуло. И тогда Иэясу достал еще одну такую же и протянул Киёмасе.
— Сделай также.
Киёмаса повертел пластинку в руках, пытаясь понять, из чего она сделана. Не метал и не эмаль — это точно: слишком легкая. Лакированное дерево? Кость?
— Киёмаса...
Он помотал головой. И правда, разберется позже. Сейчас главное — понять, для чего это. Он также приложил пластинку к коробочке и, услышав писк, довольно заулыбался. Похоже, что он все сделал правильно.
— Пойдем сядем, — предложил Иэясу, — или тебе удобнее стоять? Тогда держись крепче, — он сам взялся за металлические перила.
Киёмаса тоже вцепился в них обеими руками и не пожалел. Повозка дернулась и, застучав колесами, начала набирать скорость. Киёмаса сжал зубы, быстро-быстро задышал, потом не выдержал и зажмурился.
— Проклятье, — едва слышно пробормотал он.
— Слишком быстро? Не смотри в окно пока. Привыкнешь — будет легче.
— Ну уж нет, — прошипел Киёмаса, еще плотней, до скрипа, сжал зубы и открыл глаза.
За окном на огромной скорости проносились деревья, словно влекомые ураганом. Высокие столбы, какие-то дома. Киёмаса проглотил ком тошноты, подкатывающий к горлу, и снова быстро задышал.
Ему приходилось не раз плавать на корабле. И только от большого количества сакэ он выплескивал свой обед за борт. И тут он не ударит в грязь лицом. Зажмуриться, подышать. Снова открыть глаза. Вот это скорость! Тошнота начала отступать на второй план, сменившись восторженной эйфорией. Он начал смотреть на свои руки, лишь изредка поглядывая в окно, и ему стало гораздо легче.
— Трамвай.
— Что?
— Повозка, на которой мы едем, называется «трамвай». Тебе нужно будет запомнить это слово. И еще очень много новых слов.
— Иностранных? — криво усмехнулся Киёмаса.
— Не только. И наш язык не слишком сильно, но все же изменился. Меня долго готовили к возвращению в этот мир. Но, я уверен, ты справишься намного быстрее. Я думаю, что твоя семья тоже предоставит тебе наставника.
— Монаха? Я надеюсь, он будет не из школы дзэн. Я их терпеть не могу, — Киёмаса рассмеялся, и тут «трамвай» начал замедляться и остановился.
— Нет конечно, если это будет монах, то твоей школы. Разумеется, — Иэясу вышел из трамвая.
— Что?.. Все? — разочаровано протянул Киёмаса и пошел за ним. И тут вспомнил про пластинку, которую машинально сунул в рукав — он с детства привык так носить важные мелкие предметы. Он вышел на небольшую площадку, покрытую ровной гладкой брусчаткой, сунул руку в рукав, вытащил пластинку и поднес ее к носу Иэясу: — Это что?
