— Иэясу... Ты чего? Я ничего такого же не делаю! Такамори объясняет мне устройство насоса, вот и все, — Киёмаса поднялся с колен и отряхнул руки. — Правда, я ни ёкая не понимаю. Но Такамори терпеливый учитель, да? — он мотнул головой в строну своего невольного «наставника».
Тот быстро закивал:
— Да, да, господин, так и есть, я объясняю... да.
Испуганным он не выглядел. То ли от действия силы Иэясу, то ли Киёмаса и правда злился, но на себя, и не позволял себе утратить контроль.
— Все ясно, — Иэясу расслабился. Что бы тут ни происходило — он пришел вовремя.
Сможет ли его «подопечный» и дальше прилично себя вести? В конце концов, он привел его в этот мир на свой страх и риск. Да, при прямом столкновении, если вдруг Киёмаса «сорвется» или задумает мстить — Иэясу справится с ним. Но сможет ли его остановить кто-то другой?
Впрочем, думать об этом было поздно. Вот он, Като Киёмаса. Генерал-дьявол. Ужас врагов, ночной кошмар женщин и детей. Стоит и улыбается, вытирая ладонью пот со лба.
Устройство насоса... Иэясу покачал головой.
— Зачем оно тебе нужно?
— Зачем?.. — Киёмаса распахнул глаза и развел руки в стороны, изображая крайнюю степень удивления. — Ну сам подумай. Ты мой водопровод в замке видел? Там колодец выходил прямо на кухню! Это я сам так придумал, — Киёмаса ударил себя ладонью по груди. Получилось гулко. — А вот представь: если воду бы можно было прямо наверх поднимать? А? Никто источник не отравит, никто канал не перекроет! Твои враги под стенами бесятся, а ты сидишь и чистейшую водичку попиваешь. А? — он с довольным видом махнул рукой, и его раскрытая ладонь замерла в воздухе.
Иэясу вздохнул и опустил плечи, задумавшись. А потом поднял голову и снова вздохнул.
— Киёмаса... — он тоже развел руки в стороны и покачал головой, — похоже, ты не совсем понимаешь. В твоем замке уже наверняка давно есть водопровод и стоят насосы. И никто и никогда уже не будет его осаждать.
Он подошел ближе и коснулся пальцами запястья Киёмасы. Той руки, которую тот держал опущенной вниз. Так, на всякий случай коснулся: неизвестно, как может его старый враг и друг отреагировать.
— Понимаешь, мы никогда не вернемся домой. Не будет больше битв и осад. Никогда. Здесь теперь наш мир. И наш дом.
Повисла тишина. Бедняга сантехник только мотал головой переводя взгляд с одного человека на другого и явно не понимая, что тут происходит. Потом, видимо осознав, что, кажется, спасен, попятился к двери, постоянно при этом кланяясь:
— Я зайду чуть позже, простите, простите, не хочу вам мешать.
Но Киёмаса не обратил на его уход никакого внимания. Он понурил голову и стряхнул пальцы Иэясу со своей руки.
— Я понимаю, — совсем тихо пробормотал он, а потом дернул плечом. — Пожалуйста, уйди. Я хочу побыть один.
Киёмаса тщательно разгладил ладонями лежащий перед ним на полу фуросики [1] и отклонился назад. Красиво. Разноцветные неяркие полосы и темные желтые мелкие листья — практичный и приятный глазу узор. Он сам, лично, выбрал это квадратик мягкой ткани и собственноручно заплатил за него. Картой! Он бережно взял в руки эту блестящую пластинку и положил в самый центр фуросики. Это его деньги. Точнее, деньги лежат у ростовщика, а карта это подтверждает. И торговец верит ему, дает нужный товар, а сами деньги забирает потом у ростовщика. А ему, Киёмасе, дает листок бумаги, чтобы подтвердить, что не взял лишнего. А чтобы никто не присвоил карту себе, есть шифр из четырех чисел. Его нельзя никому говорить и показывать. Нужно просто нажимать на кнопки с нужными символами.
И это было самое сложное. То, что Иэясу называл «цифрами», было похоже на странные закорючки, какими писали люди с запада. Да, Датэ Масамунэ показывал их ему... но чтоб он хоть что-то помнил! Но не зря его светлость считал Киёмасу необыкновенно сообразительным. Все эти цифры он записал на внутренней стороне рукава, а под ними — обычные, чтобы если забудет, можно было быстро и легко посмотреть. А сам шифр — на четырех уголках фуросики: ,,,. Юг — три, восток — семь, север — пять, запад — девять. Даже если фуросики украдут — никто не догадается.
Он улыбнулся. И положил сверху именную табличку. Тоже очень важная и ценная вещь. Подумал и добавил туда же желтую карту от трамвая. И только потом взял обеими руками смартфон, поклонился уважительно, протер рукавом экран и осторожно опустил сверху. После чего тщательно завернул все свои ценности в легкий мягкий хлопок и спрятал получившийся сверток за пазуху. Все, теперь можно идти. Киёмаса покосился на пустую стену — носильщики вещей сняли с нее телевизор и, запаковав в коробку, унесли куда-то. Ясутака — внук, кажется, нынешнего главы его рода, а может и правнук, короче, какой-то его потомок, сказал, что внимательно проследит, чтобы подарок Иэясу не повредили по пути. И что телевизор повесят на стену в его покоях.
