— Однако все остальное вам здесь определенно по нраву. Мир ведь совсем не такой, к какому вы, должно быть, привыкли. Вот, например, компьютеры. IT-индустрия очень сильно шагнула вперед за последние четыреста лет.
— Эх... — Иэясу вздохнул, — мне и правда удалось тебя смутить. Я бы сказал, что мне жаль, но мне ничуть не жаль. А вот скажи-ка, тебе бы больше понравилось, узреть средневековый замок и восседающего на подушках старика в традиционном парадном облачении? Чувствовал бы ты себя более комфортно?
Иэясу протянул руку через стол и коснулся пальцами рукава пиджака Ёситады:
— ...И легче было бы поверить в меня?
Ёситада улыбнулся уголками губ:
— А почему вы решили, что я не верю вам? Или — в вас?
— Ах, юноша, юноша, зачем же задавать такие странные вопросы! — Иэясу закачал головой, как китайский болванчик, и всплеснул руками. Потом округлил глаза и тихо проговорил: — Я же ками. Мне ведомы все тайны, мой свет проникает даже в самые потаенные уголки твоей души. Ты считаешь, что от меня можно что-то скрыть?
Это было уже слишком. Ёситада не удержался и скривил губы. Сцена была настолько наигранной и фальшивой, что захотелось просто встать и уйти. Для чего вообще нужен весь этот фарс?
Иэясу резко откинулся назад, опадая всем телом на спинку диванчика. И зажал рот ладонью, сдерживая смешок. Потом снова выпрямился.
— Ох... ну прости же меня. Выражение твоего лица бесценно, я просто не могу сдерживаться. Это мне забавны мои шутки, я-то прекрасно знаю, кто я. Господин Ёримицу, нынешний глава рода Токугава и твой дедушка, предупредил меня, что ты не веришь в богов и относишься к моему появлению с изрядным скептицизмом. Но он обещал, что ты будешь предельно вежлив и корректен и ничем не выдашь своих сомнений. Увы, боюсь, что господин Ёримицу очень давно не видел тебя.
Ёситада решительно посмотрел на собеседника:
— Вы знаете, уважаемый господин Токугава, я тоже так думал. Я готовил речь и репетировал поклоны. Думал, что если дедушке так нравится театр, то мне совершенно не сложно подыграть. Но раз вы говорите прямо, то и мне тем более нет нужды что-то изображать. Я не знаю, кто вы. Я не знаю, верить мне вам или нет. Но я собираюсь это выяснить. И заранее приношу глубочайшие извинения, если мои сомнения напрасны.
— Эх... — Иэясу хлопнул ладонью по колену, — мне что же, и правда стоило принять тебя, сидя во дворце?
— Не думаю. Но все же... все это. Вы явно прекрасно разбираетесь в современной технике. И вы молоды, одеты и причесаны, как большинство японцев. Если бы я вас встретив в Киото, то принял бы за директора филиала своей компании.
— Вот как? Даже за директора? За что такая честь? Я думал, что выгляжу, как обычный горожанин.
— Тогда вам бы следовало выбрать одежду подешевле. Эти джинсы стоят больше, чем «обычный горожанин» зарабатывает за полгода.
— О-о... — Иэясу осмотрел себя, словно увидел впервые, — выглядят совсем простыми... неужели так заметно?
— Похоже, чего-то вы о современном мире не знаете. Такие вещи специально покупают из-за их цены. Чтобы каждый, кто их видит, знал о достатке хозяина. Мне опять удалось вас смутить?
— Опять? Разве это не я все время этим занимаюсь?
Ёситада мотнул головой:
— Не только. Увидев меня, вы удивились не меньше, чем я при виде вас. Могу я узнать, что не так оказалось со мной?
— О, конечно же. Почему ты решил, что что-то не так? Все замечательно, можешь не волноваться. Ты производишь очень приятное впечатление — такой серьезный молодой господин. Меня несколько э-э... удивил цвет твоих волос. Скажи мне, только честно, раз уж мы так разоткровенничались. Это ведь натуральный цвет волос, или ты их... красишь?
Ёситада постарался превратить язвительную усмешку в подобие улыбки. Он предполагал, что этот вопрос будет задан, рано или поздно. Он оперся подбородком на пальцы левой руки и слегка прищурил один глаз. Да, именно тот, который у него был зеленым.
— Можете не сомневаться — мой, родной. Я, действительно, всю жизнь красил волосы, но только в черный. Меня сильно испортили там, в другой стране, — я больше не буду этого делать. И, поверьте мне, я стопроцентный японец, ни капли крови иноземцев не течет в моих венах. Мне это абсолютно доподлинно известно.
На лице Иэясу отразилась такое неприкрытое изумление, что Ёситада даже устыдился своей резкости.
— Мой мальчик... о чем ты говоришь? Какие могут быть иноземцы? Этот цвет — признак чистейшей крови нашего рода! Истинной крови! Мы ведем свой род от Минамото, издревле именно огненный цвет волос был признаком крови сёгуна! Великого воина, который поведет за собой тысячи тысяч. Цвета пламени были волосы моего героического деда Киёясу. Ему не было и двенадцати лет, когда он, во главе войска, напал на замок, который занял его дядя, узурпировавший власть в клане. И сверг его.
Ода и Имагава трепетали при имени Мацудайра! Мой сын, мой старший сын, ставший моим наследником и преемником, Хидэтада, также... — Иэясу внезапно запнулся и нахмурился, видимо заметив, как исказилось лицо Ёситады.
Тот поднялся с кресла, и его губы задергались, прикрытый глаз превратился в щель:
