На самом деле Киёмаса действительно был удивлен, когда в первый раз увидел дом своего потомка. Это и правда оказался довольно приличный особняк: видимо, или кузнецом тот был искуснейшим, или ремесло это стало очень доходным. Впрочем, все эти автомобили, трамваи и прочее — их было столько, что, несомненно, кузнецы этого мира не сидели без работы. Такуми обещал ему обязательно показать кузню, как только Киёмаса будет готов к этому. А сам дом... Он получил в свое пользование все северное крыло верхнего этажа и, стыдно признаться, побывал даже не во всех комнатах. А все почему? А потому что не обманули его те люди: первое, что увидел Киёмаса, зайдя в свои апартаменты, — волшебное зеркало, подаренное Иэясу.
Согласится ли его светлость на гостеприимство семьи Като? Ведь у Тоётоми не осталось потомков.
Ничего. Иэясу обещал все исправить. А когда он отдаст свои долги, то и Киёмаса начнет платить по счетам.
Иэясу из угла тихо наблюдал за настоятелем. Тот стоял, воздев руки высоко вверх, прикрыв глаза, и что-то тихо бормотал. То ли читал молитву, то ли разговаривал. Иэясу просто ждал. Его люди почти час инструктировали монаха, что именно и как нужно передать ками, которого собираются воплотить. Тело будет готово еще не скоро, и соединить с ним душу нужно до завершения процесса его создания.
Киёмасу он встретил на вокзале и тут же проводил в трейлер, в котором из Эдо было привезено необходимое оборудование. Там у Киёмасы должны были взять кровь и все остальное, что было необходимо для воплощения. Иэясу заглядывал в этот трейлер — находиться внутри было страшновато: даже неподключенное оборудование смотрелось весьма внушительно. Кто-то из техников высказал опасение, что не хватит энергии.
Почему Иэясу ничего не чувствовал и не слышал сейчас? Ведь настоятель явно беседовал с Хидэёси. Интересно, Киёмаса слышит своего господина? Ведь это святилище и его тоже. Храм, построенный в бывшей деревне, где родились два крестьянина, сумевшие добраться до вершин власти. Неудивительно, что им строили храмы. Людям кажется, что сильные духом будут всегда их защищать.
И так оно и есть. Это долг того, кто владеет силой. Защищать обычных людей. При жизни и по ее завершении.
Горе тому, кто нарушит это закон, установленный древними богами-предками.
...А вот Киёмасу не услышать было невозможно. Он ворвался в зал, где происходил обряд, подобно ледяному вихрю. Часть светильников погасла, остальные моргнули, но продолжили гореть. Настоятель вздрогнул, выходя из транса, и широко раскрыл глаза.
Киёмаса остановился резко, словно только сейчас осознав, где находится, и лоб его сморщился. Он выбросил вперед руку и указал на настоятеля:
— Ты! Я тебя знаю!
Монах посмотрел на него ошалело и вдруг рухнул на колени, прикрывая голову рукой.
— В-вы… ваше... господин... это вы?..
— О! И ты меня знаешь, — обрадовался Киёмаса и шагнул на помост. И, наклонившись, тихо спросил: — Его светлость — он где?
— Он здесь, — еще тише прошептал монах.
Иэясу закатил глаза. Похоже, настоятель этого храма только что окончательно уверовал.
Киёмаса грохнулся на колени и принялся отбивать поклоны. Потом сложил руки на уровне груди и едва не уткнулся в них носом. И начал громко, нараспев декламировать. Иэясу узнал сутру Священного Лотоса. Видимо, как верный последователь Нитирэна [1], Като Киёмаса искренне считал, что она подойдет для любого случая.
А может быть, это его просто успокаивало. Монах тем временем, медленно пятясь, отошел в сторону. И, подойдя к Иэясу, наклонился к самому его уху и прошептал:
— Прошу прощения, господин, его светлость... поставили условие... Вы не должны присутствовать во время обряда. Его светлость не желают видеть лицо господина первым в этом мире.
Иэясу пожал плечами и жестом предложил настоятелю выйти из храма. Мешать Киёмасе и отвлекать его не стоило. Чем крепче он установит связь с объектом — тем вероятнее благоприятный исход.
...Если бы можно было обойтись без старой Обезьяны — Иэясу бы обошелся более чем охотно. Хидэёси был еще непредсказуемее, чем Като Киёмаса. Понять, что придет в его голову, было очень сложно.
Но тем интереснее было иметь с ним дело. Иэясу всегда восхищался этим человеком, его изворотливостью, нестандартным мышлением… и терпеть не мог его внезапные жуткие выходки. Но без него и правда не обойтись. Поэтому если понадобится — Иэясу снова сыграет в эту игру.
— М... как тебя зовут, монах?
— Исида Токитиро, господин.
Имя монаха заставило Иэясу улыбнуться. Забавное, очень забавное сочетание для служителя духу Хидэёси. Именно под именем «Токитиро» Иэясу узнал Хидэёси в первый раз. Смешного и нелепого любимца Оды Нобунаги звали тогда Киносита Токитиро, а сам господин Нобунага называл его «Обезьяна». И было за что — за ужимки и шутки, вызывающие неизменный хохот сурового и грозного властителя клана Ода и нередко спасающие других вассалов от гнева тяжелого на руку господина. Токитиро завидовали те, кто жаждал расположения Оды Нобунаги, его обожали те, кого он считал своим другом. Его боготворили женщины, несмотря на непрезентабельную внешность.
