[3] Великий Нитирэн — японский монах, основавший школу Нитирэн-сю, последователем которой был Като Киёмаса.
[4] Хаори — японский жакет прямого покроя без пуговиц, надеваемый поверх кимоно или с хакама.
[5] Тануки — (енот-оборотень) прозвище Токугавы Иэясу.
[6] Косодэ — нижнее кимоно, традиционно считавшееся нижним бельем.
[7] Хакама — традиционные японские длинные широкие штаны.
[8] Фуро — традиционная японская ванна.
[9] Юката — традиционная японская одежда, представляющая собой летнее повседневное хлопчатобумажное, льняное или пеньковое кимоно без подкладки.
[10] Осака — имеется в виду вторая осакская кампания, в результате которой род Тоётоми Хидэёси, прежнего властителя страны, был уничтожен, его сын, Тоётоми Хидэёри, совершил самоубийство в горящем замке Осака, а к власти окончательно и на долгие годы пришел род Токугава.
[11] Он отказался от поклонения, сочтя, что недостоин его — Токугава Хидэтада, 2-й сёгун Японии из рода Токугава и выдающийся деятель, перед смертью отказался от поклонения, сказав, что недостоин его, и не почитался как ками.
Вода в Ладоге, как всегда, была ледяной. Но Сандер и забыл уже, каково это — после парилки, отхлеставшись веником и обжигая пятки о горячий пол, выскочить на свежий воздух и нырнуть в холодную воду. Действительно, словно заново родился. Может, они все и правы? Папа, Андрюха? И это именно то, что нужно, чтобы почувствовать, что он вернулся домой?
— Пивка? — Андрюха прямо в простыне зашел по колено в воду, протягивая Сандеру кружку с темным напитком.
— Не, я квасу лучше. Мне еще водку пить, не хочу мешать.
— Все... Дамы и господа! — во весь свой неслабый голос объявил Андрюха. — Наш друг, сын и брат Александр Одоевский окончательно превратился в янки! Ай! — За вскриком раздался громкий плеск. Сандер хмыкнул, провожая взглядом скрывшуюся под водой белобрысую макушку, и зашагал к берегу. Вслед ему полетела пустая кружка.
— Ты! Гребаный пиндос! — рев Андрюхи разнесся над водой и был встречен многоголосым хохотом на берегу.
Сандер подошел к накрытым столикам и налил себе квас в пивную кружку. Сделал глоток и довольно зажмурился. Да, вот сейчас как следует навернуть мяса — самое то. А потом и выпить.
Мало что изменилось за прошедшие пять лет в этих местах. Отец совершенно не постарел, разве что слегка раздался в талии, но это было заметно только когда он голым скакал по парной. Настюха из тощей девицы превратилась в большегрудую нимфу, тоже слегка увеличившись в талии и бедрах. ...Или сестренка беременна? Надо будет спросить у Андрюхи, не хотелось бы попасть впросак.
— Ну ты... блин! — подошедший сзади Андрюха ощутимо ткнул его в спину. — Как ты это сделал, вражина? Я ж даже не заметил, как ты меня завалил!
— Ха, — Сандер картинно отставил в сторону кружку с квасом, — это секретная техника якудза!
— Да ну? — недоверчиво уставился на него Андрюха. — Где это ты в Америке нашел якудз?
— Что б ты понимал... я был лучшим другом главного якудзы Японии! Страшный человек! В Маленьком Токио все падали в ужасе, только заслышав его имя!
— Эй, а что ты делал в Токио? Ты же был в Кембридже?
— Это район в Лос-Анджелесе. Я там вел бизнес. Да вот, сам посмотри, — Сандер обтер мокрую руку о красную льняную салфетку, на которой лежал нарезанный лаваш, и взял со стола телефон.
— Во! Смотри! — он нашел нужную фотку и повернул телефон экраном к Андрюхе.
— А-а-а... в натуре японец! Ты с ним учился что ли? Выглядит, как полный педик.
— Сам ты выглядишь, как полный педик, — неожиданно обиделся Сандер, — это мой сосед по комнате. Мы учились вместе.
— А чего волосы крашеные? И глаза разные?
— Эх... надел бы ты свой ватник, фермер, — усмехнулся Сандер и потянул к себе шампур с мясом, — это особая, отличительная черта настоящего якудзы. Понял? — он вцепился зубами в крайний кусок, снял его и, завернув в лаваш, отправил в рот.
На четырех столах, уставленных разнообразной снедью, начиная от соленых огурцов и капусты и заканчивая каким-то кошмарно вонючим и странного зеленоватого цвета сыром, наверняка невероятно элитным, из алкоголя были только пиво, водка и красное вино «Для дам-с», как любил говорить отец. Сам он пил исключительно водку, считая ее, и только ее, «настоящим мужским напитком», и демонстративно морщился и высмеивал тех, кто пил марочный коньяк, а виски именовал не иначе как «самогонка американская».
И только Сандер знал, что на самом деле ничего, кроме водки, желудок отца просто не принимает. Мать тоже знала, но была свято уверена, что мужу тогда, в девяносто восьмом, удалили желчный пузырь.
Может, и удалили — Сандер никогда об этом не спрашивал. Картина, как отец сползает по открытой дверце своего чероки, держась за живот, и красные струйки начинают вытекать у него между пальцев, впечаталась в его мозг навсегда. И голос отца. Шипение. "Саня... на пол..."
