Действительно, через перекресток пронеслась машина, мигая цветными огнями.
Дальше Киёмаса не слушал. Он помчался в указанном направлении, сбивая с ног подвернувшихся прохожих.
Каждый шаг казался вечностью. Сердце было готово выскочить из груди, в голове металась только одна мысль:
«Идиот. Как ты мог оставить его одного?!»
Вот, наконец, и поворот. Перебежав перекресток, не обращая внимания на громкие гудки пролетающих мимо автомобилей, он бежал туда, где вдалеке толпились люди. Нет, не может быть, он добежит, он успеет, он спасет.
Разбросав в стороны толпу, он выскочил на дорогу. Вокруг машин не было, но стоял человек, который держал в руке короткий красный жезл. А впереди посреди дороги стояла та самая машина с мигающими наверху огнями. И в нее люди в синей одежде грузили носилки, накрытые белой простыней. Из-под простыни свешивался ярко-алый рукав. Вот они загрузили их, запрыгнули следом, и машина рванула с места.
— Стойте! — что есть мочи заорал Киёмаса, кидаясь следом.
Но машина все набирала скорость. Он бежал, что-то громко выкрикивая, махал руками, пока машина не скрылась из виду, и даже звук, который она издавала, постепенно затих. Тогда он грохнулся на землю и принялся колотить по ней кулаками, разбивая руки в кровь.
— Эй… с вами все в порядке?
Киёмаса медленно повернул голову, оперевшись на локти. Над ним участливо склонился человек в форме стража порядка.
Точно. Если он не смог спасти господина — по крайней мере, сможет за него отомстить. Машины не ездят сами. У каждого есть возница. И это он убил господина.
Киёмаса поднялся на ноги и навис над полицейским:
— Кто? — прохрипел он. — Кто его убил?!
Полицейский на всякий случай отошел на пару шагов и поднял руки перед собой:
— Что вы, господин, ваш паренек жив. Таксист не сбивал его, он увидел его на дороге, лежавшим без сознания, остановился и вызвал скорую.
— Что? — Киёмаса вытаращил глаза. Надежда полыхнула внутри ярким пламенем
— Живой, точно. Ни царапины. И дышал, я сам видел. А когда на носилки грузили, застонал и что-то пытался сказать. Вот, возьмите, — полицейский протянул ему квадратик плотной бумаги: — Это адрес больницы, куда его увезли.
Киёмаса растерянно взял бумажку:
— Но... девушки сказали... кровища... насмерть... — он осекся. Действительно, когда он бежал, то не заметил никаких следов крови. И даже запаха не почувствовал.
— А... — ободряюще улыбнулся полицейский, — глупенькие школьницы. Наверное, увидели толпу, полицию и напридумали страстей. Да вон, тот мужчина стоит, который скорую вызвал. Спросите у него. Его уже допросили.
Киёмаса, не дослушав, бросился к стоящей у обочины машине. Возница уже открыл дверь, намереваясь сесть и уехать. Ну нет. Этого Киёмаса не допустит. Он помчался к машине, раскинув широко руки, и заорал:
- Эй! Подожди!
Мужчина закрыл дверь и отошел от машины. Киёмаса подбежал к нему и, с трудом переводя дыхание, выдавил:
— Что? Что произошло?
— Не волнуйтесь, только не волнуйтесь. Я никого не сбивал, клянусь. Я ехал, остановился на светофоре, смотрю: паренек стоит прямо на дороге. А потом бац — и упал. Прямо на проезжую часть. А я первый стоял. Подъехал, остановился, выбегаю — дышит. Алкоголем не пахнет. Я вызвал скорую. А полицию уже потом вызвали, думали: я его сбил. Но я не сбивал!
Киёмаса прикрыл глаза и едва не сполз вниз по дверце машины, на которую оперся. Но быстро взял себя в руки.
— Вот, — он ткнул в лицо вознице кусочек бумаги, — ты знаешь, где это?
— Эм, да. Это госпиталь Сугияма. У меня у жены там страховка...
— Отлично, — Киёмаса хлопнул его по плечу, — поедем туда.
— Что? Но...
Киёмаса наклонился над мужчиной и тяжело задышал, широко растопыривая ноздри:
— Едем в это место. Быстро. Я заплачу.
— Поехали, — мужчина вздохнул и, открыв дверцу, сел в машину.
Киёмаса нахмурился. Он уже ездил в такой штуке, но ему открывал водитель. А этот человек почему-то так не сделал.
— Эй! Дверь открой, — Киёмаса стукнул по передней части машины ладонью.
— Что?
— Открой! Я не знаю, как! — Киёмаса начал злиться. Время идет, и что там делают с его светлостью — неизвестно. Он знал, что произошло. По крайней мере, думал, что знает. Но справятся ли местные лекари с такой болезнью?
— Да открыто же! — возница повернулся назад и протянул руку. Раздался щелчок, и дверь открылась.
Киёмаса с трудом влез внутрь и откинулся на мягком кресле. Да-а, эти штуки были куда удобнее паланкинов. Не нужно было сидеть, скрючившись в три погибели, сиденье было мягким, и ноги не отваливались после пары часов пути. Кроме того, почти не трясло.
Киёмаса никогда не понимал, почему большинство считали эти деревянные коробки удобными. То ли дело конь. Можно понять женщин — не всякая способна освоить науку верховой езды, да и падать с лошади для девицы больно и страшно, но мужчины? И не какие-нибудь аристократы со слабенькими ножками и уже от рождения хворые или старики, а полные сил воины!
