Катенька была готова бросить всё и мчать за Ромой на край света, в полярные льды, к морскому царю в батискафе на дно пучины, прямиком к махатмам в Беловодье. «Тарарамушка, – то и дело повторяла она про себя, – милый…» Отправиться маленьким караваном на двух машинах по стране – отлично! Тем более что и бросать в конце каникулярного июля было нечего. Это Катеньку немного расстраивало. Ведь её, исполненную любви и жертвенности, не задержала бы никакая преграда, явись она как снег на голову. Должно быть, обязательно должно быть в беззаветном поступке любви какое-то преодоление. Без него – нельзя, без него, если угодно, – просто неприлично. Однако в действительности преграды не было. Хоть пропадай. Но Катенька была готова смириться даже с этим – что делать, раз уж так устроил Бог.
Впрочем… Душ Ставрогина – вот что станет её преодолением. Она уедет, так и не испытав свои желания. Отложит на потом чудовищный соблазн. Тем более что и с желаниями складывалось не очень… Больше всего сейчас Катенька хотела, чтобы Рома был с ней. Но, во-первых, по непогрешимым Роминым понятиям это означало «граблями под себя», что сильно порицалось, а во-вторых, он и так был с ней. Полностью. Полней и ближе даже замужем нельзя. «Тарарамушка, – вновь переживала она эту полноту и близость, – милый…» Кроме того, после исполнения желания следовал болезненный приступ, а это было некрасиво, что совершенно не вязалось с Катенькиным чувством стиля. Да, решено, душ Ставрогина – вот её преодоление.
Решение своё Катенька изложила Роме, и тот с пониманием её жертвенность одобрил. Теперь, довольная устройством дела и соблюдённым порядком вещей, она ехала на встречу с Настей, чтобы составить список необходимых покупок в дорогу и безотлагательно эти покупки совершить.
По предварительным соображениям список выходил большой. Хорошо, хоть часть вещей, необходимых в кочевом обиходе, оказалась в наличии и под рукой. Скажем, двухместная палатка (без палаток – никак) была у Тарарама. Её Катенька решила уступить Насте с Егором, потому что у своих родителей собиралась взять отличную трёхместную палатку с тентом, переходящим в полог, в которой им с Ромой, конечно же, будет удобнее. «Тарарамушка, милый…» Кроме того, у Ромы с давних времён, как отцовское наследство (отец его был заядлым рыбаком, читавшим на ночь сыну Сабанеева), завалялись покрытые несмываемой копотью котелок, чайник и железная тренога, раскладывающаяся над костром, а также зверского вида нож в чехле, сапёрная лопатка, топорик и спальник на гагачьем пуху. Ещё один спальник нашёлся у Егора. Что-то по мелочи, вроде спичек, консервного ножа, разделочной доски или фонарика, можно было захватить из дома. И это всё. Остальное требовалось добыть. А именно: ещё два спальника, два широких надувных матраса и насос к ним, решётку для приготовления чего угодно на углях, складные стол и стульчики, одноразовую посуду, бумажные салфетки, ну и, разумеется, продукты. Собственно, именно продукты и требовали согласованного списка, поскольку прочее легко вмещалось в голове. С одной стороны – просто, с другой – серьёзное дело, требующее хозяйственной сметки и знания мелочей полевого быта. Ко всему, про стол со стульчиками Роме и Егору лучше было не говорить, чтобы не засмеяли. Хотя смешного что тут? Зачем играть в спартанцев, когда можно бросить все нужные штуки в багажник и хлопот не знать? Одно дело излишество, другое – разумная практичность. Путать эти вещи вредно. Иначе нужно брать в руки посох, класть в котомку краюху и черепок, чтобы было чем взять воду из ключа, и ночевать, укрывшись лапником, на сене.
Ехать решили недели на две. С учётом приобретения вещей для обустройства дикой жизни, трат на бензин и насущную пищу, денег требовалось порядком, хотя если разбить на всех… Посчитали складчину, по сколько с носа, вышло – реально. Это чтобы не экономить, но и не понтить. Катенька, Тарарам и Настя такие деньги поднимали легко. Егор позвонил отцу, продал пару книжек, где-то одолжил и поднял тоже. А если бы не поднял, то и Катенька, и Тарарам, и Настя без разговора в общий котёл вложились бы за него – или они не банда?
Только позавчера договорились о поездке (Егор позвонил от Ромы и предложил родившийся у Тарарама план – под солнцем августа всем вместе прокатиться по стране), а сегодня Катенька с Настей уже разбирали на Кронверкском дорожные покупки и валялись на широком, поверху нежно ворсистом, на пробу надутом матрасе. Когда наконец принялись сортировать и укладывать продукты, у Насти запела мобилка. По разговору Катенька поняла – Егор. Настя призналась, что они на Кронверкском, и протянула трубку Катеньке.
– Привет, – сказал Егор. – Помнится, ты говорила, что у твоего отца рабочую почту заспамили, и ему реклама «Незабудки» прёт. Ну, с прочей хряпой вместе. Так?
Катенька припомнила, что да, было дело.
– Адрес менял? Фильтры ставил?
Катенька не знала. И отца не спросить – на работе. С другой стороны, она слышала, как он жаловался кому-то по телефону, что, мол, сисадмин греет жопу в Хорватии, а в сервере уже ужи завелись.
