– В его рабочую почту залезть сможешь? – спросил Егор.
Катенька могла. Но так удивилась вопросу, что даже не узнала: нафиг?
– Я подъеду скоро, – пообещал Егор. – Бутерброд дашь?
Катенька пообещала тоже.
Минут через десять Егор уже звонил в дверь. Катенька и Настя вместе пошли открывать.
Прямо из прихожей отправились в отцовский кабинет. Катенька включила ноутбук, потыкала клавиши и зашла в почту (рабочий адрес был зарегистрирован на служебном сервере, но сисадмин вывел на него и домашний комп отца). Егор просмотрел принятые сообщения под сегодняшним и вчерашним числом – их оказалось не больше десятка, и все явно не рекламного характера.
– Чёрт, – сказал Егор.
Настя поинтересовалась, что он ищет.
– Мусор, – отрезал Егор.
Катенька предположила, что отец, просматривая почту, просто удалил спам в корзину.
Открыли корзину – точно. Вся папка была забита мусором самого невероятного содержания – от сообщений о предстоящих концертах поп-див с обещанным полётом на метле до предложений гарантированного увеличения пениса до размеров фаллоса. Наконец, во вчерашнем спаме Егор отыскал рекламу цветочного треста «Незабудка».
– Вот, – взволнованно сообщил он. – Кажется, здесь «Незабудка» извещает нас о рождении нового мира.
В тексте, однако, говорилось о доставках букетов и корзин, оформлении свадеб и банкетов, цветниках на крышах и методе контейнерного озеленения. Катенька и Настя шутку не поняли и с вопросом посмотрели на Егора.
– Да не здесь, – сказал он. – Под скрепкой.
В аттачменте, где заинтересованные лица могли найти развёрнутую информацию о любезных услугах цветочного треста, была вложена восьмистраничная речь Тарарама – весть о новом законе, нанизанном на стержень общего долга, первый и главный документ нового мира.
– Роме позавчера надо было проплаченную рекламу «Незабудки» в спам-контору сбросить, – пояснил Егор. – В качестве, так сказать, последнего задания и лебединой песни. Мы на кухне сидели, он комп притащил, а тут у него в комнате телефон бренькнул. Он вышел. А у меня на флешке с собой как раз эта скрижаль была. Ну я файл вложения и заменил.
– То есть Тарарам об этом не знает? – нахмурилась Настя.
– Ни-ни, – засмеялся Егор. – Сюрпрайз!
– Дурак. – Настя не скрывала досаду. – Ты же в помои жемчуг выплеснул.
– Наряди свинью в серьги, а она – в навоз, – сурово подтвердила Катенька. – Ещё бутерброд просит…
Улыбка сползла с лица Егора. С этого угла он на дело не смотрел. Чёрт возьми – что за хмельное шутовство… Катеньке стало жалко Егора – такой искренней и отчаянной была его беда.
– Ладно, – сказала Катенька, выходя из программы и выключая ноутбук. – Пойдём барахло укладывать.
В коридоре Егор обрёл дар речи и попытался вину загладить:
– Тарарам просил закон в какую-нибудь актуальную полемику воткнуть, какая в блогах подвернётся. Так я вчера воткнул. Сегодня утром посмотрел – вся сеть гудит, как улей. – В дверях Катенькиной комнаты он замер – двуспальный надувной матрас на полу был весь завален провиантом. – Да нам этого добра до второго пришествия хва… – и тут, поражённый, осёкся.
Катеньку тоже вдруг пробила небольшая молния, томным, щемящим ознобом пробежавшая вдоль позвоночника. «Тарарамушка, – немо ахнула она, – милый…»
Выплывшая из мойки «маздочка» влажно сияла, как облизанный леденец. «Точно соплями намазанная», – осудил Тарарам. Он не стал перед дорогой наводить никчёмный лоск, сохранив на «самурайке» умеренный, сизоватый и бархатистый, налёт городской пыли, – Рома справедливо считал, что машина создана для человека, а не наоборот, и раз это так, то устройство железяки, конечно, надо содержать в порядке и не марать сиденья соусом от шавермы, но при этом ей всё же следует иметь такой вид, который не оскорбляет чувства соотечественников. «Толковые люди в России всегда это понимали, – задумался о преемственности Тарарам. – Ершовский конек-горбунок – вот образец необходимой достаточности: и на́ небо заскочит, и уздечку с седлом из ценных пород пластмассы не просит».
Разделились по гендерному признаку: Настя – с Катенькой, Егор – штурманом на «самурае». Так, подумалось, сподручней будет испытывать дикое счастье одоления пространства вдаль и вширь.
После мойки заехали в «Ленту» на Обводном – купить пару фляг воды, приличный атлас дорог и водку, которую девицы в свой список вероломно не включили. Полиэтиленовый мешок с двумя бутылками водки, брошенный на заднее сиденье «самурайки» к палаткам и спальным мешкам, долго шуршал и похрустывал, укладываясь, будто недовольный позой и небрежным обращением. Дальше путь лежал по Боровой, на Витебский и на Московскую трассу.
