Двор сверху будет выглядеть очень пёстро, как картина абстрактного художника, на которой беспорядочно смешались все краски в разноцветные полосы и пятна. А среди мальчишек и девчонок, заполнивших двор, мы обнаружим какую-то просто безумную суету, если приглядимся ко двору внимательней.
Теперь мы уже совсем низко, над самым двором, и цветочные полосы и пятна на наших глазах превратились во флаги и лозунги, на которых можно разобрать надписи: «Да здравствуют наши 1-е олимпийские игры по прыжкам тройным, в длину и в высоту!», «Уважай сильного! Дружи с равным! Помогай слабому!», «Каждый человек — физкультурник!», «Дадим родине чемпиона по всем прыжкам сразу!»
Итак, никаких следов чемпиона пока нет. И никаких следов безумной идеи. Даже наоборот. Вокруг нас всё говорит о самой разумной затее: устроить во дворе «олимпийские игры», пусть по одному виду спорта, только по прыжкам. Зато здесь всё, как у взрослых: даже есть чаша олимпийского огня, возле которой возится паренёк с закопчённым лицом — это Тарас Сидякин по прозвищу «Дымовой». А мимо него пробегают с озабоченными лицами Елена Гуляева и Надежда Фокина.
— Прошу форум на кворум! — громко выкрикивает Елена. — Толкалина не видел? — спросила она Сидякина.
— Не видел.
— Кворум срывает! — возмутилась Елена. — Безобразие!
Вадим Масюков, развешивающий олимпийские флаги на рыболовных лесках, тоже отрицательно ответил на вопрос Елены.
Всё с тем же кличем «Форум на кворум!» Елена Гуляева промчалась по так называемой «Олимп-аллее», посыпанной жёлтым песком, по бокам которой стоят ещё недокрашенные под мрамор фанерные «греки»: Дискобол, Геракл и Апоксимен, Дорифор и Зевс-громовержец, — вернулась в сектор для прыжков с недостроенной для разбега дорожкой. Обогнула пока ещё пустой щит «Вестник Олимпиады», на котором под названием «Старт» должны будут со временем поместиться материалы серьёзного характера, а под шапкой «фальстарт» — будущий олимпийский юмор.
И наконец, во всю прыть вместе с Надеждой Фокиной устремилась к беседке, украшенной фанерной колоннадой в античном стиле с надписью по широкому фронту: «Эланодиум», что в переводе на русский язык значит: «судейская».
Надежда Фокина, на бегу то и дело заглядывая в папку, спросила:
— А вдруг Гусь возьмёт да и разгонит наш форум?
— А кворум на что? — Елену даже всю передёрнуло от одной такой мысли, что Гусь разгонит форум.
— А вдруг Гусь возьмёт да и разгонит кворум? — не унималась Фокина.
— Не в Древней Греции живём, — успокоила её Лена. — Пусть попробует…
— Нет, Лена. Гусь всё-таки — это главная проблема наших олимпийских игр, — продолжала сокрушаться Надежда Фокина. — Но понимаешь, есть…
— А если я эту проблему уже решила? — не дослушала Лена Фокину и загадочно и даже победоносно улыбнулась и почему-то похлопала себя по карману спортивной курточки и добавила ещё загадочней: — А может быть, Гусь у меня в кармане!..
— Ты меня не дослушала, — сказала, поморщившись, Надежда. — Гусь — это, конечно, главная проблема наших олимпийских игр, но самая главная — это Вениамин Ларионов!
— При чём здесь Ларионов? — переспросила Лена.
— Но я же тебе рассказывала про Марка Наполи! — рассердилась Надежда. — Я тебе даже вырезку показывала!
Елена посмотрела на Фокину как на сумасшедшую.
И здесь придётся несколько вернуться назад. Дело в том, что Надежда действительно рассказывала Елене об итальянском профессоре Марко Наполи и показывала вырезку из одного спортивного журнала. Там говорилось следующее.
В Древней Греции был обычай. Если грек преуспевал в каком-либо деле и становился известным, его награждали… человеком с флейтой. Наверное, таким человеком был раб, ибо кому же захочется добровольно стать тенью человека. Куда бы ни направлялся знаменитый учёный муж или философ, повсюду следовал за ним человек и играл на флейте. Звуки собирали греков поглазеть на знаменитость. Флейта делала человека популярным. Всё это стало известно в связи с одним из самых сенсационных открытий археологов XX века.
Древние греки утаили свою живопись. Они подарили нам только скульптуру и здания. А итальянский профессор Марко Наполи обнаружил не так давно неподалёку от развалин античного городка Пестума усыпальницу пятого века до нашей эры. Владелец её и житель, если его можно так назвать, был знаменитым ныряльщиком. На фресках его изящное тело изящно парит в воздухе.
На одной из стен этой усыпальницы прыгун изображён с человеком-тенью позади. Шествует важно ныряльщик, за ним идёт человек-флейта… «Тру-ля-ля! Вот идёт знатный ныряльщик! — поёт флейта. — Непревзойдённый ныряльщик! Нет такого второго ныряльщика в Греции!»
И вот Надежда уже несколько раз предлагала Лене для начала приставить к Вениамину Ларионову («Самому юному и талантливому спортсмену во всей Москве, по мнению Фокиной, и уж, как пить дать, будущему чемпиону мира по прыжкам в высоту»), — так вот Надежда ещё раз предложила приставить к Ларионову «человека с флейтой». А Елена сомневалась.
Они вошли в судейскую беседку. Здесь собрался весь форум судей. Все, кроме Толкалина.
