- Ты такой молодец, Тони. Я смотрел на тебя и с каждой минутой на сцене все ждал, когда ты сорвешься, когда плюнешь на публику и кинешь микрофон. Но ты удивил… силой воли, характером. Знаешь, я не думаю, что Джаред и моя сестра заметили это. Я поеду с тобой на встречу с родителями не потому, что они пригласили меня, а потому, что тебе нужно будет плечо, малыш Ноэль может не выдержать натиска высшего света. А вдвоем как-нибудь выстоим, защитим, будем рядом.
Я хотел ему сказать, что тоже не особо поверил в родителей, но мама плакала, она обычно не проявляла эмоций по отношению ко мне, настоящих эмоций, когда слезы льются сами, а не «образно говоря». Да и отец тоже выглядел взволнованным. Возможно, он преследует свои обычные цели, но сейчас, без голоса, я не смогу ничего предложить ему, да и не хочу заниматься делом всей Его жизни.
У меня у самого есть это дело, и пусть оно будет немного в другом русле, я никогда не брошу музыку.
На крыльцо вышел Ноэль, на нем был классический костюм цвета слоновой кости, рубашка угольного оттенка, без галстука, и верхние пуговицы расстегнуты. Он смущенно потоптался на месте и со вздохом сообщил:
- Кот говорит, что тебе тоже нужно одеться, он там твой шкаф перерыл весь.
Я встал со скамейки и подошел к нему, улыбнулся, смотря на нежно-розовый румянец, наклонился и провел по щеке носом. Легко поцеловал и вошел обратно в студию, быстро поднялся к себе и увидел картину маслом. Кот держал в руках мои прибамбасы для сексуальных игр, я только понадеялся, что Шел этого не видел.
- Эм… Тони, я все понимаю, но Шел еще слишком маленький для такого…
Я вздохнул.
– Нет, я серьезно, вот это вообще в него не влезет, даже если бы … ой, не надо, я даже знать не хочу, для чего вот это… ай… оно еще и крутится все, нет, это просто ужасно…
Я подошел к нему и отобрал фаллоимитатор, выключил, бросил обратно в коробку и поставил ее на дно шкафа.
– Я в шоке. – Промямлил Кот, а потом повернулся ко мне, глаза горят, щеки красные. – Дашь попробовать?
Я закусил губу и покачал головой.
- Ну, Тони, я тоже хочу, хотя, наверное, девушкам это нравится больше… Тони? – вдруг совершенно серьезно спросил Кот. – Я хотел поговорить с тобой о моей истерике, знаю, что сейчас не совсем подходящее время, но с тобой всегда Шел… Тони, ты понимаешь, я ведь серьезно сказал - люблю тебя, как все, что есть… вроде музыкант, а красиво выражаться так и не научился. Черт!
Я обнял его и прижал к себе, Кот всегда вызывал во мне какие-то отцовские чувства, хотя они все мои дети, но он самый любимый.
– Люблю, понимаешь, ты меня завораживаешь, всегда разный и понять тебя сложно, такой высокомерный с другими и всегда мягкий с нами… ты понимаешь? Прости, забыл, ты ведь ответить не можешь, так противоестественно, но приятно одновременно, и то, что сейчас не сможешь меня заткнуть каким-нибудь саркастичным словечком. А я буду продолжать нести эту чушь… - он хмыкнул и уткнулся мне в плечо.
– Разревелся тогда, как ребенок. Но я и есть ребенок, хочу быть с тобой всегда, и чтобы ты смотрел, как я расту и занимаю ячейку в этом чертовом обществе. Хочу быть рядом.
Я лишь крепче прижимал к себе этого мальчишку. Знаю, я все прекрасно знаю. Я протянул руку и собрал сбегающие слезинки, и этой влагой написал у него на щеке слово «Рядом». Он рассмеялся.
- Я тебе костюм подобрал, конечно, у тебя вкус лучше, но я ведь и Шела одел. Так что будете под стать друг другу. – С этими словами он отошел и достал костюм, вручил мне и, смотря в глаза, тихо проговорил:
- Я буду рядом. – И вышел.
У меня на душе стало так тепло и одновременно с этим пронзило болью. Что ж, нужно показать, что даже в такой ситуации я не нуждаюсь в отце и его покровительстве. У меня есть те, кто поддержит в трудную минуту.
Мы подъезжали к поместью, я видел, ребята нервничали, каждый из них был взвинчен до предела. Одно дело - общество звезд и бомонда шоу-бизнеса, а совсем другое - моя мать с ее аристократическим стилем во всем.
Мои парни нервозно одергивали манжеты на рубашках, Кот придирчиво поправлял галстук Бетховену.
- Да успокойтесь вы все, они, конечно, снобы, но им абсолютно плевать на окружающих их людей. – Презрительно прошипел Итон, когда мы поднимались по главной лестнице в мой дом детства. И дядя Итон прав.
Нас провели в белую гостиную, и наш вежливый дворецкий Шорт объявил о том, что хозяева будут через пять минут. Я скривил губы, да, я теперь даже не хозяин здесь. Хотя меня не очень заботит это.
- Ничего себе, Тони! – воскликнул Майлз. – Я, конечно, знал, что ты богат, но что ты жил в таком доме…
- Ага, и променял на комнатку с кроватью с желтым покрывалом. – Съязвил Итон, удобно располагаясь в кресле белого бархата.
Я тоже сел на маленький диванчик и потянул потерявшегося Ноэля за руку, он сел рядом на краешек диванчика и закусил губу.
Да, гостиная была в классическом стиле барокко, я долго не мог понять мать, мне казалось, что жить в музее не очень приятно, но она обожает все утонченное и помпезное.
Дядя Итон фыркнул и положил ноги на ажурный столик для кофе. Ребята немного расслабились.
