Зельду пленило их сходство: в своем опубликованном романе «Спаси меня, вальс» она писала, что находиться рядом со Скоттом – все равно что «прижимать нос к зеркалу и заглядывать в свои собственные глаза». Но потом в Монтгомери прибыли новые офицеры, и она решила не лишать себя других возможностей и интриг. Ей нравилось танцевать с другими или целовать их на прощание и видеть, что Скотт ревнует. Соперничество лишь распаляло его, и Зельда упивалась своей властью.
Скотт-писатель анализировал свои эмоции: он знал, что «его возбуждает… что ее уже любили мужчины – в его глазах это повышало ее ценность». Он также хорошо знал себя и понимал, что сможет всерьез добиваться лишь той женщины, которая способна причинить ему боль. До приезда в Монтгомери он был влюблен в богатую красавицу Джиневру Кинг; та бесстыдно манипулировала им, чтобы добиться внимания других мужчин. Она была «эгоистичной, самовлюбленной и неуправляемой», вспоминал потом Скотт, но «обладала страстной энергией, затмевавшей все ее недостатки». Зельда была похожа на Джиневру, но Скотт также видел в ней фантазию и восприимчивость, которой не обладала ее предшественница. Он поставил себе цель завладеть Зельдой, и его пыл подпитывался любовным томлением и страстью писателя, открывшего новую музу.
Тем летом Скотт продолжал работу над романом и надеялся закончить его прежде, чем его отправят в Европу на фронт. Героиня, прототипом которой сначала являлась Джиневра, постепенно приобрела лицо и личность Зельды. Когда Скотт отправил ей экземпляр главы с ее участием, она была тронута и польщена; на это и делался расчет, и с приближением дня отправки Скотта на фронт Зельда осознала, что ее чувства к нему не ограничиваются привычной сладостью летнего флирта. Она ничего ему не обещала, но в последние осенние дни все их признания и поцелуи были напитаны романтической значимостью. Они расстались 26 октября, и на прощание Скотт сказал: «Мое сердце здесь».
В этих словах содержался намек на туманное и поэтичное будущее: Скотт уплывет в Европу, будет писать красивые письма с фронта, возможно, погибнет благородной смертью. Но он не успел даже сесть на корабль, как все изменилось. Заключили мир, и вместо отправки на фронт Скотту пришлось вернуться в тренировочный лагерь в Монтгомери и спокойно ждать увольнения. Разумеется, он радовался, что избежал опасности, но также испытывал гнетущее чувство стыда, подобное тому, что когда-то глодало Даффа Купера. Другие мужчины прошли сквозь огонь, воду и медные трубы и стали героями; ему это было не суждено.
Скотт также ощущал себя парализованным неопределенностью и не знал, чем заняться после увольнения из армии. Внезапно встал вопрос заработка и дилемма, как поступить с Зельдой. Расставшись с ней на некоторое время, Скотт начал сомневаться, так ли благоразумно на ней жениться: профессиональному литератору было бы глупо связываться с такой непредсказуемой и расточительной девушкой.
Тем временем Зельда тоже сомневалась: чем дольше они со Скоттом находились в разлуке, тем меньше она о нем думала, и, когда он вернулся в Монтгомери ждать увольнения, она почти разозлилась. Однако к Рождеству чувства вспыхнули снова, и сомнения развеялись. Зельда была так уверена в Скотте, что впервые пустила его в свою постель. Несмотря на ее репутацию доступной девушки, для нее это был очень важный шаг; после этого ей стало легко соглашаться на все планы Скотта. Он решил, что она подождет его в Монтгомери, он отправится в Нью-Йорк искать литературной славы и богатства, а когда найдет, женится на ней.
«Я очутился в стране амбиций и успеха и надеюсь лишь на то, что моя дорогая возлюбленная скоро ко мне присоединится». Скотт прибыл в Нью-Йорк в феврале 1919 года, и первой телеграммой Зельде задал пылкий тон их последующей переписки, полной надежд на скорое воссоединение. В последующие несколько месяцев они писали друг другу почти каждый день. Зельда клялась, что ждет возвращения Скотта, чтобы тот спас ее от «убогого бесцветного существования» в провинциальном Монтгомери. Обещала, что будет любить только его: «Мы будем вместе до самой смерти, я знаю». Очарованный этой фантазией, Скотт представлял Зельду своей принцессой, запертой в башне и поджидающей его возвращения.
Однако реальная жизнь оказалась совсем не похожа на романтические грезы. Скотт устроился на работу копирайтером в рекламное агентство и зарабатывал всего девяносто долларов в месяц. Стены его тесной съемной комнатушки были увешаны многочисленными отказами – он никак не мог продать свои произведения. А Зельде постепенно надоедало терпеливо хранить верность. В мае начался сезон летних вечеринок, и ее закрутил вихрь танцев, свиданий, автомобильных прогулок, перед которым было невозможно устоять. После зимы непривычного воздержания она снова пустилась во все тяжкие. Тут даже Минни взбрыкнула. Однажды Зельда вернулась домой очень поздно, «накачавшись» виски и под руку с очередным кавалером; тогда Минни оставила ей недовольную записку, сказав, что дочь «ведет себя как проститутка».