Внутри Зельды жил дьявол, мечтавший вырваться из клетки, в которую ее загнал роман со Скоттом. Тон ее писем стал более резким. Она стала намекать, что «пробует новое» и ей это очень нравится. Ее жестокие рассказы о любовных победах распаляли его воображение, склонное к «страшным преувеличениям», и усиливали страх, побуждавший его к «самым невероятным догадкам и искажениям». Однажды она отправила ему предательски пылкое письмо, предназначавшееся одному из ее летних кавалеров; возможно, она сделала это не нарочно, а по ошибке, но Скотт запаниковал, приехал в Монтгомери первым же поездом и потребовал, чтобы она отвергла всех своих кавалеров и немедленно вышла за него замуж.
Он просчитался. Отчаявшийся Скотт внезапно показался Зельде жалким. Он бессвязно бормотал, что было ему несвойственно; его поцелуи казались душными и навязчивыми. Ее захлестнуло отвращение; она вернула кольцо, которое он отправил ей в знак тайной помолвки, и велела ему уйти. Когда он ушел, ощутила лишь облегчение. Через несколько дней она стояла на трамплине в бассейне, готовая к прыжку; ее тело было натянуто как струна. Но ее отвлекали врезающиеся в плечи бретельки купальника. Одним быстрым движением она стянула бретельки, сняла купальник и под смех изумленных наблюдателей описала в воздухе дугу и голой нырнула в прохладную воду.
Ей казалось, что она снова стала собой, обрела целостность и прежнюю свободу. Но за летом пришла осень, и ощущение чистой самодостаточности все чаще стало от нее ускользать. Зельда надеялась, что Скотт даст о себе знать и будет молить о примирении, но он молчал, и она поняла, что ей его не хватает. Офицеры уехали, студенты вернулись в колледжи, дьявол внутри затих. А в октябре Скотт прислал письмо и сообщил, что его роман взяли в издательство. Зельда тут же ответила, пригласила его приехать и повидаться. Сказала, что теперь уверена в своих чувствах и пообещала: «Я больше не сомневаюсь, больше никаких “а может, да, а может, нет”, как раньше, когда ты приезжал в прошлый раз; я просто хочу тебя увидеть, вот и все».
Но Скотт не торопился. Отказ Зельды ранил его сердце и гордость, и он планировал вернуться, накопив определенное влияние. Хотел, чтобы в кармане «звенела монета», и явился на ее зов, лишь когда начали продаваться его короткие рассказы: журнал «Смарт Сет» согласился опубликовать «Дебютантку», а «Сатердей Морнинг Пост» – «Голову и плечи». В конце ноября он приехал в Монтгомери.
Их воссоединение было нежным, но немного грустным; оба присмирели оттого, что не смогли соответствовать сияющим образам, созданным ими в самом начале знакомства. Но Зельда искренне уверяла, что больше не сомневается в Скотте и в «неописуемых вершинах», которые он ей сулил. Вечеринки, мальчики, провинциальные сплетни – все теперь казалось несущественным. «Без тебя я ничто, – говорила она, – просто кукла, которой мне суждено было родиться».
Дальше события развивались быстро. Истории Скотта о дерзких флэпперах и умных студентах колледжей начали продаваться; вместо писем с отказами стали приходить чеки. К середине января сочинения принесли ему 1700 долларов; поговаривали, что некая киностудия купила права на экранизацию рассказа «Голова и плечи» [82]. Аудитория журналов и газет, где печатали его рассказы, составляла несколько миллионов человек, имя Скотта постепенно становилось известным в США. Тогда-то они с Зельдой и объявили о своей помолвке. Надо ли говорить, что особого ликования новость не вызвала. Родные Зельды сомневались в способности Скотта обеспечить финансовую стабильность; его друзьям Зельда казалась необразованной и беспутной, они считали, что она принесет ему только проблемы, но без нее Скотт не представлял ни жизни, ни творчества. Одному своему другу он написал, что предпочел бы видеть Зельду мертвой, чем замужем за другим. В письме другому откровенно и пылко попытался объяснить, почему она имеет над ним такую власть.
«Зельда – яркая личность, таких людей всегда критикуют… Я всегда знал, что девушка, которая напивается на людях, рассказывает скандальные истории и искренне любит их слушать, непрерывно курит и утверждает, что “целовала несколько тысяч мужчин и намерена поцеловать еще столько же” не может быть безупречной… но я полюбил ее за смелость, искренность и непоколебимое самоуважение… Я люблю ее, и это начало и конец всему. Ты все еще католик, но у меня не осталось другого бога, кроме Зельды».
Третьего апреля 1920 года Зельда и Скотт поженились в соборе Святого Патрика в Нью-Йорке. Свадебная церемония была обставлена очень просто: Зельда надела темно-синий костюм и шляпку, а в руке держала маленький букетик белых цветов. Присутствовало всего шестеро гостей; три сестры Зельды приехали, но ее родители, Минни и судья Сейр, сказали, что поездка в Нью-Йорк слишком дорога и утомительна и отказались ехать. Сестрам Зельды не понравилась скромная церемония: по их мнению, это свидетельствовало о равнодушии и беспечности Скотта, но Зельда об этом не думала. Ее занимало лишь приключение, что ждало впереди.