Возможно, ей не стоило быть настолько самоуверенной, и причин тому имелось несколько. Пострадавшая от войны британская экономика постепенно восстанавливалась, но уровень безработицы был по-прежнему очень высок, особенно среди женщин. Несмотря на желание многих женщин работать и принципы, установленные Актом об отмене дисквалификации по половому признаку 1919 года, согласно которому женщинам впервые разрешалось заниматься бухгалтерской и адвокатской деятельностью, давление со стороны общества, принуждавшего женщин оставаться дома, было очень велико. Согласно Акту о восстановлении довоенной практики после войны, занятые на производстве были обязаны освободить свои рабочие места. В других профессиях женщин тоже ущемляли, и в мае 1919 года три четверти безработных составляли женщины.
Диана, конечно, не могла считаться обычной работницей. С одной стороны, у нее было меньше шансов найти работу: она нигде не училась, не проходила профессиональную подготовку, не считая навыков медсестры. Мешала и классовая принадлежность. Хотя отношения Дианы с матерью существенно улучшились – Вайолет стала частым гостем на Гауэр-стрит, приносила маленькие подарки, давала рекомендации по дизайну интерьера, – Диане казалось, что, на какую бы работу она ни устроилась, ее родные, а возможно, и коллеги, рассердятся и будут чувствовать себя неуютно.
Зато у нее были отличные связи, и ее первым работодателем стал Макс Бивербрук: он предложил Диане вести газетную колонку. В Британии, как и везде, послевоенные СМИ стремились завлечь женскую аудиторию; во всех газетах и журналах появлялись рубрики красоты, моды и домоводства. Бивербрук хотел, чтобы Диана стала одним из его рейтинговых авторов и регулярно писала заметки для «Сандей Экспресс» на самые разные темы: от свадеб светских личностей до модной длины юбок. И хотя пятидесяти фунтов за колонку, которые ей платили, хватало только на булавки и было явно недостаточно для реализации ее грандиозного плана, Диана решила, что для начала и так неплохо. Поступили предложения от других газет (в том числе основного конкурента Бивербрука «Дейли Мейл»), но в мае 1921 года Диане предложили постоянную работу.
Французский журнал «Фемина» решил запустить британское издание; Диану пригласили быть главным редактором. Обещали платить 750 фунтов в год – в полтора раза больше зарплаты Даффа в Министерстве. В ее обязанности входило писать одну статью в месяц: обзор модных тенденций, событий в мире искусства и новостей, упомянутых в текущем выпуске журнала. Ее фотография красовалась на первых страницах. Ее план начал реализовываться, но была одна проблема: Диана знала, что журналистка из нее никакая. Она не могла долго притворяться, что ей интересны все тренды в моде и искусстве; она даже не понимала Пикассо. Что до ее статей, у нее был свой живой и необычный стиль письма, но грамматика и орфография хромали, и она совсем не умела структурировать текст. В каждый дедлайн она паниковала и умоляла Даффа писать статьи за нее. Он написал даже «женский» ответ на брюзгливую мизогинию Арнольда Беннетта в «Повести о старых женщинах». Британское издание «Фемины» закрыли через полгода; Диана была не виновата, но закрытие журнала подтвердило догадку, что журналистика не для нее.
Она взялась изучать другие варианты. В 1918 году она сыграла небольшую роль в пропагандистском фильме Дэвида Уорка Гриффита «Сердца мира». Режиссеру показалось, что он разглядел в ней актерский потенциал. Большие светлые глаза и бледная кожа на киноэкране словно излучали сияние. В мае 1919 года Гриффит стал подбирать актерский состав в новый голливудский художественный фильм и снова захотел работать с Дианой. Он предложил за роль огромную сумму – 75 тысяч долларов (21 тысяча фунтов); у Дианы отвисла челюсть, но время было выбрано очень неудачно. Она по-прежнему жила дома, они с Даффом еще не поженились, и, когда она заговорила об актерстве с родителями, те, разумеется, устроили скандал.
Даже после войны в Великобритании актрис продолжали считать женщинами легкого поведения. В конце девятнадцатого века один критик сказал, что «женщина не может оставаться непорочной, избрав своей профессией сцену»; многие по-прежнему придерживались этого мнения. Даже театральная карьера считалась позорным пятном на репутации, а о кино и говорить нечего. Съемки в «Сердцах мира» были проявлением патриотизма, в этом фильме снялся даже премьер-министр Ллойд Джордж, но одно дело – патриотическое кино, и другое – коммерческое.