– И что дальше? Ты не хочешь заканчивать эту статью?
– Я ее напишу.
– Когда?
– Очень скоро.
– Я хочу посмотреть ее.
– Вы ее посмотрите.
– И не забудь про вручение «Бронзовой звезды» в пятницу утром.
– Kaк можно, Фрэнк. Присылайте репортеров. Не терпится увидеть свою физиономию в субботнем утреннем выпуске. Вот тогда-то меня точно укокошат.
– Ты получишь эту медаль.
– Обязательно, Фрэнк. В пятницу, в десять утра, из рук командира военноморской базы.
– Ты получишь медаль, Флетч, или пятница станет твоим последним днем в газете.
– Постараюсь не разочаровать вас, Фрэнк.
– Между прочим, Клара также сказала, что вокруг тебя без конца вьются какие-то скользкие адвокаты. Держи их подальше от редакции.
– Хорошо, Фрэнк.
Флетч встал. Тон его голоса враз переменился:
– Что вы можете сказать об Алане Стэнвике?
– Дерьмо.
– Почему?
– Стэнвик выступал против каждого законопроекта по охране окружающей среды, представленного за последние пять лет.
– И добивался своего?
– Да, добивался.
– Что еще вы о нем знаете?
– Ничего. Дерьмо он, и все. Иди за своей пулей. Может, тогда у нас будет, что печатать.
– Спасибо, Фрэнк.
– Всегда рад помочь.
– Добрый день, сэр. – Старший официант узнал его, хотя Флетч пришел в костюме. Работая в теннисном павильоне, этот человек зарывал талант в землю. – Вы ищите Андервудов?
– Честно говоря, я ищу Джоан Стэнвик, – ответил Флетч.
– Миссис Стэнвик играет в теннис. На третьем корте. На балконе есть свободный столик. Вы позволите принести вам апельсиновый сок с водкой?
– Благодарю.
Флетч прошел к круглому столику. Зал украшали корзины цветов. Джоан Стэнвик играла с какой-то женщиной.
– Ваш сок, сэр. Записать его на счет Андервудов?
– Пожалуйста.
Половина корта находилась в тени, что затрудняло подачу. Флетч подумал, что в «Рэкетс-клабе» Джоан Стэнвик могла бы получить корт получше.
В теннисном павильоне еще не все сменили шорты на костюм, хотя время близилось к шести.
Джоан Коллинз Стэнвик играла профессионально, но без той страсти, что отличает чемпионов. Хорошо обученный, опытный игрок, она не вкладывала в игру душу. Она все умела и откровенно скучала.
Джоан выиграла сет, подошла к сетке, обменялась рукопожатием с соперницей и улыбнулась. Точно такая же улыбка появилась бы на ее лице и при проигрыше. Обе подхватили со скамейки свитера и пошли к павильону.
Флетч развернулся к входной двери.
Она здоровалась со многими, пожимала руки и улыбалась так же равнодушно, как и у сетки. Взгляд ее не сразу поймал Флетча.
Он встал.
Извинившись, она тут же направилась к нему.
– О, Джон. Я думала вы в Милуоки.
– В Монтане, – поправил ее Флетч.
– Да, конечно. В Монтане. – Она села за столик.
– Я как раз собирался на аэродром, но тут позвонил шеф и попросил задержаться еще на несколько дней. Появились новые клиенты.
– Почему вы не позвонили мне?
– Был занят с клиентами. – Флетч отпил из бакала. – Кроме того, я подумал, что мне лучше зайти во вторник.
– Почему во вторник?
– Потому что вы говорили, что по вторникам ваш муж приходит домой довольно рано.
Несмотря на загар, она заметно покраснела.
– Понятно.
– Разве вы не говорили, что вторники ваш муж оставляет для вас?
– Мне кажется, вы смеетесь надо мной, не так ли, Джон?
– Пытаюсь.
Джоан Стэнвик, не отрывая от него глаз, рассмеялась.
– Ну...
– Извините, я не могу предложить вам мартини.
– Вы задали гораздо больше вопросов, чем я могла бы ожидать от вас, Джон. И, более того, вы внимательно выслушали все ответы. Должно быть, вы мастер своего дела.
– Какого?
– В продаже мебели, конечно. Вы сами говорили об этом.
– Действительно, я специалист по краватям.
– Представьте, у меня как раз есть одна.
Кравать стояла посреди комнаты с окнами на бассейн. Джоан называла ее «раздевалкой», но это была настоящая спальня с большим шкафом, забитым теннисной амуницией, юбками, свитерами, вечерними туалетами и обувью.
Джоан объяснила, как пройти к ней. Когда Флетч постучался, она вышла из душа завернутая в большое полотенце.
Любовные ласки нравились Джоан Коллинз Стэнвик несколько больше, чем теннис. И здесь она была обучена и умела, но вновь без чемпионского огонька и игривой радости новичка.
– Это удивительно, Джон.
– Правда?
– Я имею в виду другое.
– Что именно?
– Твою фигуру
– По-моему, она неплохая. Мне, во всяком случае, нравится.
– Но ты ничего не заметил?
– А что я должен был заметить?
– В душе в Техасе?
– Я уже давно не мылся в техасском душе.
– Фигура Алана.
– Фигура Алана? А причем тут она?
– Она не отличается от твоей.
– То есть?
– Я хочу сказать, что ширина твоих плеч, длина спины, руки, бедра, ноги такие же, как у Алана.
– Твоего мужа?
– Да. Разве ты этого не замечал? Вы же мылись с ним в душе в Техасе. Форма головы... все.
– Неужели?
– Вы как будто не похожи. Ты – блондин, он – брюнет. Но фигуры у вас как две капли воды.
Она перекатилась на локти, разглядывая его рот.
– У тебя отличные зубы. Прямо как у Алана.
– Тебе нравятся?
– Держу пари, у тебя нет ни одной пломбы.
– Нет.
– И у него тоже.
– Как интересно.
– Теперь я могу поспорить, что ты обиделся.
– Ничуть.
– Наверное, невежливо сравнивать тебя с моим мужем.
