– Мне представляется это интересным.
– А про себя думаешь: «Эта дама увлеклась мной только потому, что у меня такая же фигура, как у ее мужа». Сознайся.
– Да. Я оскорблен до глубины души.
– Я не хотела обижать тебя.
– Сейчас расплачусь.
– Пожалуйста, не плачь.
– Я уже умираю от разбитого сердца.
– О, не умирай. Только не здесь.
– Почему?
– Потому то придется вывозить твое тело. А я никогда не смогу выговорить твою фамилию. Меня это раздражает.
– Тебя раздражает пребывание в одной постели с мужчиной, фамилию которого ты не можешь выговорить?
– Допустим, ты умрешь и тебя придется увезти. Что я скажу людям? Его зовут Джон, давний друг нашей семьи, только не спрашивайте, как его фамилия. Повтори ее мне, Джон.
– Заманауинкералески.
– О боже, ну и фамилия. Заманауинк... повтори ее снова.
– Заманауинкералески.
– И с такой фамилией ты смог жениться?
– Да. Теперь на земле бегают трое маленьких Заманауинкералески.
– А как ее девичья фамилия? Твоей жены?
– Флетчер.
– Какая милая фамилиия. Ну почему она стала Заманабанги...
– Заманауинкералески. Куда экстравагантнее, чем Флетчер.
– Настолько экстравагантно, что никто не может выговорить такую фамилию. Она что, польская?
– Румынская.
– Не понимаю, в чем разница.
– Это знают только поляки ии румыны.
– Так в чем же?
– Тебя интересует, чем отличаются поляки от румын? Они по-разному любят женщин.
– О?
– Польский стиль мы уже попробовали. Теперь я покажу тебе румынский.
– Люббовь по-польски мне понравилась.
– Но ты еще не знаешь, что такое любовь по-румынски.
– А почему мы не начали с нее?
– Я думал, ты еще не готова.
– Теперь я готова.
Часы показывали половину девятого.
Через сорок восемь часов Флетчер должен был убить ее мужа.
Среда. Утро. Флетчеру совсем не хотелось, чтобы полиция засекла его. Каммингс наверняка приказал задержать журналиста, появись тот в городе. Похоже, начальник полиции боится расследования. Но он может осложнить Флетчу жизнь. В его комнате найдены героин и марихуана. Он ударил трех полицейских. Поэтому Флетч очень и очень осторожен.
В джинсах, без рубашки и босиком, он сразу же после восхода солнца начал поиски Гамми.
Без четверти девять Джули сказала ему, что видела Гамми в фургончике, «фольксваген», припаркованном на Главной улице.
Флетч нашел расписанный цветами фургон и притаился в ближайшем подъезде.
Гамми появился без двадцати десять. Дожидаясь его, Флетч насчитал пять патрульных машин, проследовавших по Главной улице.
Флетч подошел, когда Гамми уже открыл дверцу.
– Поедем ко мне, Гамми. Мне надо поговорить с тобой.
Прыщавое лицо Гамми перекосила гримаса.
– Поедем, Гамми. Нам надо поговорить. О Бобби.
– ...
– Бобби умерла, Гамми, – сказал Флетч, когда они вошли в комнату.
– О! – выдохнул Гамми.
Флетч ударил его кулаком в лицо.
Голова Гамми откинулась назад, длинные волосы свалились на лицо. Но он не упал. Его глаза наполнились слезами. Похоже, раньше его никогда не били.
– Я сказал, Бобби умерла, и одного «О! « недостаточно. Ее убил ты. И ты это знаешь.
Гамми шагнул к двери.
– У меня плохие новости, Гамми. Смерть Бобби означает расследование. Толстяк Сэм согласился стать свидетелем обвинения.
– Брехня.
– Он дал мне писменные показания и признал, что наркотики поступают к нему от начальника полиции Грехэма Каммингса. В его показаниях есть все, включая твою гавайскую рубашку. Он написал, что наркотики продаешь ты. А он лишь хранит их у себя.
Подросток остановился, не дойдя до двери. Его глаза широко раскрылись.
– Я никогда не торговал наркотиками. Я лишь приносил их.
– Обмен наркотиков на деньги шел через тебя.
В уголке губы Гамми выступила кровь.
– Я никогда ничего не продавал.
– Толстяк Сэм утверждает совсем иное.
– Мерзавец!
– И он подписал показания своим настоящим именем, которое я уже успел забыть.
– Чарльз Уитерспун.
– Как?
– Чарльз Утерспун.
– Именно так он и расписался.
– Где его показания?
– У меня дома. Неужели ты думаешь, что я привезу их сюда? Он подписал их как Чарльз Уитерспун.
– Дерьмо!
– Я могу помочь тебе, Гамми. – Флетч снял футляр с пишущей машинки, вложил в каретку три листа, проложенные копиркой. – Теббе нужна помощь.
Гамми стоял в темной комнате, засунув руки в карманы.
– Между прочим, Гамми, я – И. М. Флетчер из «Ньюс-Трибюн».
– Репортер?
– Да.
– Я узнал о тебе кое-что интересное. На пршлой неделе я видел тебя в сером «ягуаре». Кажется, в прошлый четверг.
– Ты говорил кому-нибудь, что видел меня?
– Нет.
Гамми сел на пол. Прижался спиной к стене.
– Если я дам показания, то не попаду в тюрьму?
– Не попадешь, если станешь свидетелем обвинения.
– Что это значит?
– Ты должен дать показания и подписать их. Честно признаешься, какова твоя роль в распространении наркотиков на побережье.
– Я приносил наркотики от шефа полиции Толстяку Сэму.
Флетч, скрестив ноги, уже сидел перед пашущей машинкой.
– Этого мало. Расскажи мне все. Я буду записывать. А ты подпишешь.
– Зачем тебе мои показания?
– Я отдам их моему другу, который работает у окружного прокурора. Мы вместе служили во флоте. Он знеат, как с ними поступить.
– Меня убьют. Каммингс очень жесток.
– Я обеспечу тебе защиту полиции.
