Как вы уже убедились сами, оборудование, которым мы вас снабдили, включает двадцать четыре микрофона-передатчика и столько же приемных устройств. В укрепление наших контактов с журналистами мы бы хотели, чтобы микрофоны оказались в номерах тех, кто значится в прилагаемом списке. Остальные вы можете установить у журналистов помоложе, которые, по вашему мнению, со временем смогут занять ведущие позиции в информационном бизнесе. Мы сочтем задание выполненным лишь при эффективном использовании всех комплектов...»
Рядом с каждой фамилией упоминалось место работы: теле – или радиокомпания, газета, журнал. Впрочем, люди были столь известные, что никаких уточнений не требовалось.
В список входили мистер и миссис Уолтер Марч, Уолтер Марч младший, Леона Хэтч, Роберт Макконнелл, Ролли Уишэм, Льюис Грэхэм, Хай Литвак, Шелдон Леви, мистер и миссис Джейк Уилльямс, Нетти Хорн, Фрэнк Джиллес, Том Локхарт, Ричард Болдридж, Стюарт Пойнтон, Элеанор Иглз и Оскар Перлман.
– Сукины дети, – процедил Флетч. – Сукины дети.
Подпись, разумеется, отсутствовала, лишь несколько слов у нижней кромки листа: «Мы пользуемся бумагой, изготовленной из макулатуры».
Флетч снял трубку со звонящего телефона.
– Позвольте поблагодарить вас за то, что вы соизволили позвонить мне.
– Это Рональд Албемарл Блоджетт Ислингтон Димуитти Флетчер? – спросил женский голос.
– О, нет. Разумеется, нет. Кто может называть его бешеным[81], подумал он. Ему вспомнилось, как давным-давно кто-то пошутил, сказав, что при отсутствии интересных материалов Флетч укусит собаку, лишь бы не уменьшился тираж.
Кто же именно?
– Кристал! – воскликнул он. – Подруженька моя, задница моя милая. Как поживаешь?
Хихикание. Как обычно. Кристал в своем амплуа.
– Все еще тревожишься из-за своего веса, старушка? Число подбородков не уменьшается?
В отличие от настоящих кристаллов Кристал Фаони не просвечивалась насквозь. Просто ей не повезло в тот миг, когда пришла пора заменить в регистрационной книге запись младенец-девочка на нечто более специфическое. Вот ее родители и дали волю воображению.
С черными волосами, ширококостная, а что кости без мяса, аппетитом Кристал могла потягаться с проснувшимся после зимней спячки медведем.
Прибавьте к этому огромные, широко посаженные карие глаза, нежную бархатистую кожу и быстрый ум, рассчитывавший все на много ходов вперед, отчего тело могло и не перемещаться в пространстве, ибо логическими рассуждениями Фаони обычно находила истину.
С Флетчем она работала в одной чикагской газете.
– У тебя все нормально?
– Я подумала, что мы можем встретиться в баре перед банкетом и как следует напиться.
– Я-то собирался пойти в сауну, а потом на массаж, – просмотрев рекламный буклет, Флетч отметил наличие тренажерного зала, сауны и массажного кабинета, открытых с десяти утра до семи вечера.
– О, Флетч, – вздохнула Кристал. – Ну почему ты всегда заботишься о своем здоровье?
– Последние двадцать четыре часа я не вылезал из самолетов и аэропортов. У меня затекли все мышцы.
– Ты уже напился? По голосу этого не чувствуется.
– Капли во рту не было. Ты все еще работаешь в Чикаго?
– Почему люди ездят на конгрессы? – задала Кристал риторический вопрос.
– Чтобы носить маски и взрывать хлопушки?
– Нет.
– Я не знаю, Кристал. На конгрессе я впервые.
– Так почему ты здесь, Ай-эм Флетчер?
О боже, мысленно простонал Флетч. Все его знакомые знали, что он не любитель конгрессов и прочих многолюдных сборищ.
И не отличался аккуратностью в уплате членских взносов.
– Э...
– Попробую угадать. Ты – безработный, так?
– С одного места я ушел, а на другое еще не поступил.
– Ясно. Так вернемся к исходному вопросу: «Почему люди ездят на конгрессы?»
– Чтобы найти работу?
– Примерно половина. Чтобы найти работу, если не имеют оной, или чтобы получить новую, лучше оплачиваемую, если они и так при деле.
– Ты, несомненно, права.
– Примерно треть участников конгресса ищет, кого бы нанять. Конгресс, мой дорогой мистер Флетч, как тебе хорошо известно, большая мясная ярмарка. И нет нужды напоминать, что я – солидный кусок мяса.
– Если память мне не изменяет, с тобой ни одна комната не покажется пустой.
– Не заметить меня может только слепой.
– А как насчет остальных шестнадцати с семью десятыми процентов?
– Что-что?
– Ты вот сказала, что половина участников конгресса ищут работу, а треть – работников. Остается шестнадцать и семь десятых процентов. Что делают здесь они?
– А, вот ты о ком. Это люди, которые могут бросить любое дело, даже если они не ударяют пальцем о палец, и поехать куда, за чем и когда угодно, лишь бы за чужой счет, а еще лучше, за счет своей компании.
– Вас понял.
– К сожалению, бедная Кристал Фаони, да, полагаю, и ты, не входят в их число, ибо приехала сюда на собственные, быстро убывающие сбережения.
– Кристал, как ты узнала, что я безработный? – Если бы ты работал, то собирал материал для очередной статьи и на конгресс тебя бы не загнали даже под дулом пистолета. Так?
– Но, Кристал, ты же знаешь, я делаю все, что мне скажут.
– Помнишь, как тебя нашли спящим под прилавком в кафетерии редакции?
