– В каждом споре ты играешь роль жертвы, потому что не выносишь критики в твой адрес, – сказал Колин.
– Да я, черт возьми, могу воспринимать критику! – закричала Тара.
– Да, определенно. Не могу припомнить ни единого случая, когда бы ты признала, что неправа.
– Ну я не всегда права, но никогда не ошибаюсь.
– Видите, доктор Берк? Я не могу победить. – Колин пожал плечами. – Она старается подавить меня как мужчину, потому что провалила феминизм в колледже и ей есть что доказывать.
– Я не провалила, а набрала сорок девять процентов, и со мной поступили несправедливо!
– Ох, обидели до глубины души! Платочек дать?
– Назови хоть один пример, когда я подавляю тебя как мужчину! – потребовала ответа Тара.
– Все дело в мелочах. Например, она хочет, чтобы я садился каждый раз, когда писаю!
– Ну это просто означает, что ванная комната будет чище. – Тара пожала плечами.
– А потом был случай, когда ты заставила меня обрезать крайнюю плоть, – вспомнил Колин.
– Колин, это была не крайняя плоть, а закрайняя плоть! – воскликнула Тара. – И обрезанный он выглядит намного лучше.
– Но ты сказала, что у нас будет больше секса после того, как я сделаю обрезание, что оказалось полной ложью, – парировал Колин.
– Это подводит меня к моему следующему вопросу, – вступила доктор Берк. – Как дела в спальне?
– Нехорошо, доктор, – слишком быстро ответила Тара.
– Наконец-то мы хоть в чем-то пришли к согласию, – всплеснул руками Колин. – Я практически женат на монахине.
– Какая несправедливость. Я очень сексуальная!
– Тогда почему у нас не было секса двести семнадцать дней?
– Господи, у тебя есть таблица, где отмечены все дни, когда у нас не было секса, или что-то в этом роде? – спросила Тара, потрясенная признанием мужа.
– Нет, да она и не нужна. Потому что у нас там вообще ничего не происходит, – обиженно отозвался Колин. – Мы просто лежим. Однажды она сказала: «Постарайся меня не будить». Вы можете в это поверить, доктор Берк?
– Это потому, что ты хотел заняться утренним сексом. Ты же знаешь, я люблю поваляться в постели по выходным, – сказала Тара, пытаясь оправдаться.
– Это не просто утро. Всякий раз, когда я этого хочу, ты не хочешь! Как будто я должен читать мысли.
– Тебе не обязательно читать мои мысли, Колин. Ты должен читать мое тело. Я – открытая книга.
– У меня больше шансов понять «Улисса»! И почему только женщины такие сложные… – вздохнул Колин.
– Это не такая уж большая тайна, Колин. Нам нужно чувствовать себя желанными и оцененными по достоинству. И спонтанность никогда не бывает лишней.
– Ну тогда говори заранее, чего хочешь, чтобы я мог спланировать что-нибудь спонтанное.
– Ну и какой в этом смысл? Инициатива должна исходить от тебя! Даже в таком простом деле, как покупка мне цветов.
– У меня аллергия на пыльцу!
– Ну, а у меня аллергия на оправдания! Раньше ты всегда покупал мне цветы на нашу годовщину. Букет раз в год тебя не убьет. Но ты так расслабился, что даже не обращаешь на меня внимания. А потом ноешь, что вот, мол, твой отец был скупердяем. Да ты сам такой же, весь в него! Пойми же!
– Не сравнивай меня с моим отцом, – твердо сказал Колин. – Знаешь, Тара, ты действительно не понимаешь, насколько хорошо устроилась. Другие мужчины выходят из дома и пропивают или проигрывают свои деньги – просто пускают их на ветер. Я же свои откладываю, чтобы нашим детям не пришлось расстраиваться рождественским утром. Немного признательности бы не помешало! И давай не будем забывать, что это я заплатил за ЭКО.
– Я ценю все это, Колин. Правда. Мне просто нужно чувствовать, что обо мне заботятся, что я желанна. Достаточно любого жеста внимания! Признайся, ты перестал рассматривать меня в сексуальном плане, как только мы начали пытаться завести ребенка, – сказала Тара.
– Неправда.
– Разве? Ты постоянно старался добежать до финиша как можно скорее. Ты напрочь забыл, что для меня это еще и секс. По правде говоря, было бы забавнее пытаться забеременеть с отбивной из индейки.
– Прости, что меня не заводят все эти разговоры об овуляции, гормонах и менструальных циклах… – пробормотал Колин.
– Да прояви же немного сочувствия, Колин! Хотя бы один раз! Я бы хотела, чтобы у мужчин были месячные. Когда ты начал видеть во мне мать своих потенциальных детей, то перестал заботиться о том, чтобы доставить мне удовольствие, – сухо констатировала Тара.
– На самом деле это довольно распространенное явление, – вставила доктор Берк. – Фрейд называл это комплексом Мадонны-Блудницы. Это когда мужчины видят в женщинах либо девственных матерей для продолжения рода, либо падших женщин для удовольствия. Это устаревший взгляд на женскую сексуальность, но многие мужчины все еще смотрят на женщин таким образом. Они даже ссылаются на это как на причину, по которой стремятся к внебрачным отношениям. Им нужна Жена и Другая женщина.
