– Нет! – разгоряченно воскликнул Дюрасье.– Этот предатель умрет сейчас же! Вы знаете, что он принимал участие в бунте на фрегате, а до этого был закован в кандалы за отравление досточтимого командора де Лепельера?
Он снова взмахнул шпагой, и Бамако испуганно присел.
– Ты умрешь!
– Защитите меня! – взмолился мавр.– Умоляю вас именем христианского Бога!..
– Грязный дикарь! – завопил Дюрасье.– Не поминай имя господне всуе!
Губернатору пришлось даже повысить голос, чтобы защитить Бамако:
– Простите меня, мессир Дюрасье, но я гарантировал ему прощение!
Глаза француза сверкали яростью.
– Этот негодяй заслуживает быть повешенным на рее! Ему, как и другим бунтовщикам с «Эксепсьона», может быть гарантирована только петля или гаррота!
Губернатор взмолился:
– Прошу вас, мессир Дюрасье, не горячитесь...
Наконец, капитан успокоился. Тяжело дыша, он опустил шпагу и отступил на шаг назад. Сеньор Гвиччардини тяжело вздохнул.
– Мессир Дюрасье, не забывайте о том, что вы на острове Крит, находящемся под юрисдикцией Венецианской республики. Здесь только я обладаю полномочиями творить правосудие. Если вы хотите повесить этого несчастного, то вам придется выйти в море и там свершить то, что вы считаете законным. Пока он находится здесь, его защищают законы Венецианской республики. А то, что было сделано вчера без моего позволения, вызывает у меня лишь сожаление.
Дюрасье торопливо произнес:
– Не стоит распространяться об этом, ваше превосходительство.
– Как бы то ни было, мессир,– повторил Гвиччардини, я не разрешаю вам мстить этому несчастному мавру. Он искупил свою вину чистосердечным раскаянием и совершенно не опасен.
Бамако тут же принялся оживленно трясти головой.
– Да-да, послушайте господина губернатора, капитан. Он говорит чистую правду.
– А ты заткнись! Бамако тут же умолк.
Чтобы лучше слышать разговор посла-губернатора и капитана «Эксепсьона», одноногий пират отпустил Фьору и высунулся из-под кровати.
Увидев его, Бамако принялся делать страшные глаза и нервно дергать головой.
Наконец-то Фьора полной грудью вдохнула.
И тут она неожиданно почувствовала, как рука лежавшего рядом с ней юноши осторожно ложится ей на ладонь.
– Ваше превосходительство,– возмущенно продолжал капитан Дюрасье,– во-первых, этот негодяй виновен в том, что пытался отравить досточтимого командора де Лепельера!..
Бамако замахал руками.
– Это неправда! Я любил его как собственную мать.
– Заткнись, я тебе сказал! – рявкнул Дюрасье.– Кроме того, он принимал участие в бунте на корабле... Гвиччардини поморщился.
– Прошу вас, мессир Дюрасье, ведите себя спокойнее. Ведь вы находитесь в моих апартаментах. К тому же вы разговариваете с человеком, который уже получил мое прощение.
– Для него не может быть прощения! – вспыльчиво воскликнул Дюрасье.– По таким, как он, плачет виселица!
Бамако высунулся из-за кровати и ткнул пальцем в капитана Дюрасье.
– Ваше превосходительство, это он виноват в том, что командор де Лепельер умер. Это он отравил его. Точно, я теперь понял... Он хочет все свалить на меня, пользуясь тем, что я обыкновенный матрос.
Гвиччардини оглянулся и кисло посмотрел на мавра, для пущей убедительности кивавшего головой.
– Это просто невероятно...– пробормотал он. Возмущению капитана Дюрасье не было предела.
Глаза его выкатились из орбит, и он потрясенно прошептал:
– Что?..
Он снова схватился за эфес шпаги, однако, мавр гордо выпятил грудь вперед.
– Да-да, это он виноват!
В это время посол-губернатор, прикрывая рот ладонью, принялся беззвучно шевелить губами, пытаясь что-то сказать.
– Что-что, сеньор? – непонимающе переспросил Дюрасье.
Старик-губернатор по-прежнему шевелил губами, не издавая ни единого звука.
– Я не понимаю, ваше превосходительство... Дюрасье наклонился поближе к Гвиччардини. Капитан Рэд, который мгновенно понял, что что-то не так, ткнул стволом пистолета в матрац. – Сеньор Гвиччардини неожиданно дернулся и извиняющимся тоном пробормотал:
– Я хотел сказать, мессир Дюрасье, что эта проклятая подагра заставляет меня испытывать невыносимые мучения. Чума на нее...
Он неожиданно закашлялся и, немного придя в себя, сказал:
– Хватит о моих болезнях. Время работает против нас, мессир Дюрасье. Капитан Рэд, этот грязный... Ой!..
Это одноногий пират снова ткнул пистолетным стволом в то место матраца, где возлежала задница больного старика.
Гвиччардини сделал страдальческое лицо и продолжил:
– Я хотел сказать, что этот старый морской волк намеревается напасть на Кандию на рассвете. И обменять... ой... То есть... я хотел сказать, похитить трон Югурты, который находится в трюме вашего фрегата.
Француз растерянно хлопал глазами.
– Что? Какой трон Югурты?
Гвиччардини махнул рукой.
– Да полно вам, капитан... Этот мавр рассказал мне обо всем. Даже самый последний матрос на вашем корабле знает о том, что вы везете предназначенный для французской казны трон нубийского царя Югурты. Кстати, а как вам удалось его раздобыть?
Дюрасье судорожно сглотнул.
– Это – секретная миссия, мессир. О ней никто не должен был знать.
Гвиччардини развел руками.