— Не будем лишать нуждающихся людей, — Отвечаю, делая глоток, и пытаюсь забыть запах её присутствия. — Давай, пакуй свою попку во что-нибудь неприглядное и поехали есть нормальную пищу. Настоящие мужики травой не питаются.
— Надо же, — Фыркает в ответ. — У нас в России ходит тот же самый слух.
— Ну так… Россия — не для слабаков. Давай ускоряйся. Я становлюсь излишне заведенным, когда голодный. И ты зря надела эти короткие шорты, — Еще раз пробегаюсь по стройным ногам, которые сводят с ума. Тяжеловато для нервной системы, когда ты только проснулся и когда ты знаешь, что тебе всё равно ничего не светит. — Хотя может и не зря. Нарываться ты точно умеешь.
Смотрю, как мое непосредственное замечание действует на недотрогу. Она сначала округляет глаза, потом бледнеет, а после ставит кружку и пулей выметается из кухни. Могу предположить, что побежала прятаться от моих животных посягательств.
Обидно, конечно, но улыбку стереть у меня не получается. Расшевелить эту крошку будет не просто, зато настроение всегда будет приподнятым.
Опрокидываю кружку залпом и выхожу на улицу дожидаться своего одуванчика.
Небо радует чистотой, в коем-то веке замечаю за собой простое желание ничего не делать. Привычная серость покидает мою душу. Надолго ли?
Завожу тачку и разглядываю дом напротив, пробегаюсь по лужайке и следую дальше. Эта улица ничем не изменилась, все такая же с виду привлекательная и добродушная.
Слышу хлопок двери, который заставляет с предвкушением повернуться. Но блондиночка в очередной раз подрезает мне крылья, оставляя без десерта: с грустью замечаю полностью упакованные ноги в светлую джинсу. Становится досадно. Эти ноги так радовали моего внутреннего похотливого зверя. Почему женщины так жестоки?
Стервозина копошится в замке, а я пытаюсь вспомнить хоть одно нормальное заведение в этом городе. Вряд ли двенадцать лет оставили заведения юности в здравии.
Интернет мне в помощь.
— Мой кошелек у Мэдисон в машине, — Вырастает рядом со мной вкусно-пахнущая девочка. Про парфюм то не забыла, и она еще говорит, что я ей не нравлюсь?
— Отдам тебя на кухню заведения, — Тяну, рассматривая маршрут к помпезному кафе с названием “лучшее от шефа”. — Посуду помоешь, чтобы рассчитаться по счету.
— Меня радует, что ты хоть иногда выдаешь нешаблонные идеи. Я прогнозировала свой расчет иначе.
— Можем переиграть, — Лениво улыбаюсь, разглядывая темные очки на пол лица. Нельзя такую красоту прятать за темным пластиком.
Красотка снисходительно качает головой и садиться в машину.
Иду следом, улыбаясь как пациент местной психлечебницы, сажусь в тачку и быстро выкатываюсь со двора.
Пока едем искоса поглядываю на притихшую девчонку. Не дает она мне покоя, так и хочется позадирать.
К кафе мы приезжаем через пару минут. В этом плюс маленьких городков.
Пока Саша вымученно пялится в меню, заказываю две порции омлета, две порции сырников и две порции блинчиков с клубничным джемом. Заведомо чувствую, что эта упрямица не будут есть за мой счет, если не заставлю.
Добиваю заказ двумя американо и перевожу взгляд на изумленную красотку:
— Что, уже представила меня своим мужем, но тут же передумала? — Не могу стереть эту тупую улыбку, чувствую себя школьником, блядь. Нравится выводить её на эмоции. Глаза так красиво меняют цвет.
— Ну твой аппетит удивляет, — Со вздохом приходит ответ. — Но про мужа ты загнул.
— Ну парнем своим хоть представила?
— Нет, вообще тебя своим не представляла.
— Слишком плох? — Бля, мне это действительно надо знать? Что за тупые вопросы я задаю? И когда у меня вата в голове появилась.
— Дело не в этом, просто у меня есть свои тараканы.
— Ах да, точно, забыл. Ты же спортсменов не любишь. Наша красотка по задротам отрывается, — Вот эта грозовая туча в синих глазах. Дождался. Улыбаюсь и продолжаю:
— А что так? Спортивные красавчики тебе не по зубам? Боишься уверенность в своих силах растерять на фоне востребованного тестостерона?
Разглядываю божественные глаза, в которых быстро мелькают разные эмоции. Недолго мне удается упиваться этой каруселью, моя недотрога быстро берет себя в руки:
— Мой бывший парень — выступающий атлет, форма не уступает твоей, — Нарывается, зараза. — Так что со спортсменами у меня все в порядке, принципы — только в отношении боксеров.
Изгибаю бровь и жду продолжения, но его не следует.
— Так что с боксерами не так?
— Я не хочу обсуждать эту тему.
— Нет уж, Саша, раз начала, то будь любезна не бесить моих внутренних зверей.
— Вот именно поэтому.
— Поэтому — это почему?
— Из-за вспыльчивости.
— Она живет в большей половине гражданских лентяев.
— Такая есть только у боевых спортсменов, — Красотка тяжко вздыхает, а после улавливаю проблески тревоги в глазах, которые мне совсем не нравятся. — Мне действительно не хочется говорить об этом. Просто знай, что у каждого есть какой-то свой загон.
Я был бы не я, если бы не добился своего. Складываю руки на груди и очень четко произношу: