— С этим пусть медики разбираются. После вашего отъезда в баре не осталось ни одного свидетеля, кому я что должен был доказывать?
— Ладно, проехали. Человек, который сделал дыру в моем друге — знаешь его? Имя?
— Нет, я не видел кто конкретно ударил ножом.
— Разбитой бутылкой.
— Что?
— Ударили осколком от бутылки, — Громче говорит Тай и я автоматом придвигаюсь чуть ближе. Мне кажется, он злится.
— Я не знаю, чем ударили. Масштаб бедствия я понял только, когда ты сказал в скорую звонить. Мне из-за стойки даже не видно было, что твоего друга повалили! Я честно не знаю, кто ранил твоего парня!
— Записи с камеры пишутся?
— Да, но на момент нападения она не работала, кто-то повредил её.
— Неважно, мне нужно видеть лица присутствующих до нападения.
— Я могу отдать записи, но камера снимает только зону кассы. Периметр ограничен.
— Разберусь. Неси, что есть.
Бледный как снег мужчина уходит куда-то в подсобку, а я напряженно обвожу тусклый зал глазами. Обстановка вызывает неприятные ощущения. Старый ремонт, пожелтевшие картины с полуголыми девицами, среди них встречаются фотографии каких-то пустынных местностей. Запах очень специфический.
Я стою на месте преступления. Эта мысль как-то запоздало доходит до меня. А когда доходит — по телу прокатывается новая волна озноба. Рефлекторно начинаю растирать руки. А через пару секунд мне на плечи опускается огромная мастерка, меня закутываю в нее как младенца — в пеленки. Стараюсь скрыть довольные нотки на лице за проявленную заботу, а то опять огребу грубостей по полной. Запах Тайлера заставляет голову кружиться, и я незаметно втягиваю его, утыкаясь в мастерку носом. Как же она приятно пахнет.
Глазами благодарю и смирено стою в ожидании хозяина, который не заставляет себя долго ждать. А еще через пару минут мы уже сидим в машине, и я с неохотой снимаю с себя его мягкую спортивную кофту. Хочется уткнуться в нее лицом и дышать этим волнующим запахом. Кажется, я опять схожу с ума.
— У тебя телефон жив? — Спрашивает он пока я аккуратно укладываю его вещь на заднем сидении.
— Да, — Тянусь опять назад, но вспоминаю, что телефон оставила в рюкзаке. У меня с собой только ключ от дома, который я рефлекторно скинула в карман пижамной кофты. — Точнее нет. Черт, я рюкзак в машине Мэд оставила. Там кошелек и телефон.
— Ладно, покатаюсь по отелям.
— Зачем тебе кататься по отелям?
— Ты предлагаешь мне спать на газоне? — И опять эта кривая ухмылочка.
Я как-то и не подумала, что этой знаменитой заднице негде тут остановиться.
— Можешь остановиться у меня, — Мой разум в последнее время дает сбой. Я сначала говорю, потом думаю. Поэтому осознав глупость, поспешно добавляю:
— У меня на первом этаже гостиная, там большой диван. Если твоя царская натура выживет в таких условиях, то прошу располагаться.
— Детка, — Иронизирует, изгибая уголок губы. — Да наши отношения выходят на новый уровень. Не боишься, что заберусь к тебе в кровать и изнасилую?
— Тайлер, твой сарказм не уместен. Я пытаюсь помочь тебе, потому что мы оба устали. А будешь язвить — уснешь на коврике при входной двери. Поверь, русские женщины умеют укладывать и не на таком месте.
— Не сомневаюсь, — Широко улыбается мой маньяк и сворачивается на трассу, ведущую в сторону нашего тихого района.
Глава 42
Тайлер так сладко спит, что мне становится сложно представить его той бездушной машиной, которую я видела на калифорнийском октагоне. В этом брутальном лице проскальзывают черты хулиганистого мальчишки. Хочется провести пальцем по его колючей щеке.
Часы показывают полдень, а я не могу решиться разбудить его.
Утром по возвращению домой он с порога упал на диван и уснул за пять минут. Я даже за одеялом не успела сходить. Поставила его телефон на зарядку, укрыла пледом и ушла наверх. На самом деле я сама вырубилась так же быстро, прикоснувшись головой к подушке.
Решаю дать ему еще поспать и неслышно закрываю входную дверь. Надо проверить Эштона и маму Мэдисон, и только потом ехать в госпиталь.
Эту парочку я застаю сидящих в гостиной, дружно посмеивающихся над чем-то в большом экране плазмы. Мне кажется, они даже не реагируют на меня.
Эштон как царь лежит в подушках, у него на животе стоит тарелка с печеньем, на столе две пары кружек. Сандра сидит рядом на диване. В общем, очень домашняя обстановка. Я рада, что эти двое поладили.
Захожу в кухню, чтобы проверить наличие у них еды. На плите стоит целая кастрюля спагетти, а рядом вижу подливу похожую на Болоньезе. Ну что сказать, мама Мэдисон все-таки еще что-то умеет. Пахнет вкусно.
Возвращаюсь в гостиную и громко привлекаю к себе внимание.
Эштон от моего добрый день в полный голос чуть не роняет тарелку. Зато отрывается от неизвестной мне комедии, следом реагирует и Сандра. Тихо посмеиваюсь над ними, когда они накидываются на меня с вопросами. Тут же рассказывают про комедию вперемешку с историей о том, как готовили себе обед. От их гомона голова хочет лопнуть. Нашли друг друга.