— В земле… на кладбище северного Грейсленда.
— Ну прости дружище, тут я уже бессилен. Если еще что-то нужно — говори.
— Дальше я сам, — Со вздохом отзываюсь, меняя тему. — Куда летите в свадебное путешествие?
— На Кубу, — Слышу какую-то суету у друга на заднем плане. — Уже сидим в аэропорту. Вен говорит, что сотрудник пришел проводить на посадку, поэтому отключаюсь дружище. Вернусь через пару недель — увидимся.
Прощаюсь с другом, без особого энтузиазма пожелав ему хорошего отдыха, и откидываю телефон подальше, не забыв поставить его на беззвучный.
Но потом притягиваю его обратно, чтобы задать один важный вопрос тому, кто его сейчас возможно ждет:
«Ты как?» — Отправляю сообщение Мэдисон.
Ответ не заставляет себя ждать:
«Все нормально» — Прилетает спустя пару секунд.
Усмехаюсь и ловлю себя на мысли, что другого я и не ожидал. Характер доктора Аддамс ковался из стали, её детство было таким же отстойным, как и мое, в нем мы и взяли основную силу.
Но так жаль, что за титанические труды не всегда прилетает заслуженная награда. Мэд была бы её достойна как никто другой, но у судьбы свои дороги — в который раз убеждаюсь в этом.
Глава 63
Мэдисон Аддамс
Белые стены палаты делаю душу безжизненней, чем серая погода за окном.
В десятый раз отправляю мысли по кругу и проживаю один и тот же сценарий.
Хочется сдохнуть.
Как же надоело сохранять личину безразличия.
Как же надоело врать…
Я врала, я вру.
Я врала всем вокруг.
Врала тогда и вру сейчас, отправляя Тайлеру два таких простеньких слова «все нормально».
Ничего не нормально. Я разбита.
Разбита, растоптана, уничтожена.
Пялилась в стену, когда Рей покинул меня, не проронив ни слова.
Пялилась в стену, когда прочитала новостные СМИ о его свадьбе.
Темно на душе. Ни одного просвета. Яд вытесняет кровь в венах.
И опять эти мысли… Рей, лазурный берег, свадьба …
Новость застала меня вчера днем, прям перед важной операцией. Не знаю, что меня вернуло в рабочее состояние и на каких крылья я держалась всю операцию, наверное, сам Бог вмешался в работу моей нервной системы.
Не помню, как жила последние сутки.
Мама добавила отчаяния. Резкий скачек её давления без причины — и страх потерять единственного близкого человека перевернулся в какое-то чувство безнадежности.
Ночь с ней под наблюдением кардиологов — риск отступал неохотно, но сдался.
Только на душе легче не стало.
Мама, Рей… добить меня хотят оба.
Как бы я не хотела убеждать себя, но я была не готова к решению Рея. Интуитивно предчувствовала исход, но на подсознании ждала другой ответ на мою правду.
Я не думала, что он сможет сделать мне больнее, чем привычное существование. Но боль от осознания окончательного бесповоротного решения оглушала сильнее боли от треска собственных костей.
Я верила, что всё, нас больше нет… Но что-то внутри не отпускало его насовсем.
И это что-то я отчаянно пыталась глушить. Уверяла себя, уверяла всех во круг, что он больше не нужен. Одна строчка в заголовке — и сердце всполошилось, вытаскивая наружу горькую правду.
— Доченька, ты езжай домой, — Слышу тихий голосок своей матери и встаю с кресла, двигаясь ближе. — За окном темно, тебе поспать надо. Мне уже лучше.
Беру руку мамы в свою и всматриваюсь в любимую голубизну. Она с каким-то сочувствием смотрит на меня, хотя сочувствовать должна я. Невесомо потирает мои пальцы и одаривает материнской нежностью во взгляде. Рядом с ней дышать становится легче.
Как бы мне хотелось повернуть её болезнь вспять… Вырвать её с корнем, и дать маме еще один шанс начать все заново.
Но кто-то решает вопреки нашим желаниям — современная медицина не может порадовать, она до сих пор не нашла методов борьбы с болезнями мозга, забирая у меня последнюю надежду на счастье.
Беру с тумбочки кнопку вызовы персонала и кладу рядом с мамой на кровати:
— Если вдруг тебе станет плохо, жми на кнопку. Медсестры за стенкой. Они в любом случае будут наблюдать тебя каждый час, но я очень прошу, отвечай им честно о своем самочувствии и рассказывай обо всем, что тревожит.
— Все будет хорошо, — Слабо отзывается и прикрывает глаза. — Просто спать очень хочется.
— Спи, — Целую маму в щеку, поправляю одеяло и зависаю еще ненадолго над кроватью.
Слышу мерное дыхание и выхожу из палаты.
На маленький городок Корал-Спрингс опускается туманная пелена, влажностью забивая легкие. Нерасторопно выхожу из стеклянных дверей и иду куда глаза глядят.
В душе скребут кошки, в голове мрак безысходности.
Плетусь по пустынным улицам, не разбирая дороги. Зеленые пальмы кажутся унылыми, слипшиеся дома вообще не замечаются мной. Все кажется серым и беспросветным. Люди редкими размытыми пятнами мелькают где-то на передовой, и кажется, я не слышу звуков.
Знаю, что это состояние пройдет. Знаю, что и с этим я справлюсь. Справлюсь, смирюсь. Я все смогу преодолеть — и жить с разбитым сердцем тоже.
Но когда придет облегчение — станется только гадать. Сколько мне придется еще мучиться, прежде чем отпустить его навсегда?
Лишь бы не всю жизнь…. Сможет ли она такая радовать меня?
Живу пока живет мать.