Отношения СССР с Японией во второй половине 1930-х годов обострились до предела. Это находило отражение в различных сферах жизни, в том числе и судоходстве. Вот какая история произошла с вышедшим 12 февраля 1938 г. из Петропавловска во Владивосток грузовым пароходом Дальневосточного государственного морского пароходства (ДВГМП) «Кузнецкстрой». 19 февраля это судно с экипажем из 25 чел. и 37 пассажирами зашло за углем в северный японский порт Хакодате, где его задержала морская полиция. Местные власти обвинили капитана В. С. Калитаева в незаконном появлении в японских водах. Чрез месяц, 19* марта, состоялся суд, приговоривший его к штрафу в 1 500 иен. В конце марта судно отпустили, и 7 апреля 1938 г. оно вернулось во Владивосток.
По словам капитана, первые пять дней плавание «Кузнецкстроя» протекало при благоприятной погоде, но вечером 17 февраля В Сангарском проливе пароход застиг сильный шторм. Запасы топлива на судне подошли к концу, оно несколько раз теряло управление. Капитан дважды информировал портовые власти Хакодате о необходимости захода в этот порт. После прибытия сюда, где его поначалу встретили как обычное судно, на «Кузнецкстрой» поднялись 15 полицейских, проведших обыск и грубо обращавшихся с командой и пассажирами. Угля японцы не дали[76].
В июле и начале августа 1938 г. в районе оз. Хасан, расположенного в 130 км к юго-западу от Владивостока, у границы с Китаем и Кореей, произошли боевые столкновения пограничников и Красной Армии с японцами. Известия об этом вызвали негодование советских людей и волну патриотического подъема. На судах АКОфлота и Морлова прошли митинги, моряки собрали подарки для раненых воинов, лечившихся во владивостокских госпиталях.
Вот какую резолюцию приняло собрание экипажа «Щорса» (опубликована в газете «Камчатская правда» 12 августа 1938 г.): «Заслушав сообщение о провокационном вторжении японской военщины на советскую территорию, мы, экипаж парохода "Щорс", возмущены этой провокацией и преисполнены гневом и ненавистью к зарвавшимся самураям. Мы склоняем голову перед храбрыми сынами нашей Родины, погибшими геройской смертью при защите священных границ СССР, и шлем привет и благодарность бойцам, политработникам и командирам Дальневосточного Краснознаменного фронта, защищающим нашу Родину, вселяющим в нас еще большую уверенность в непобедимости Красной Армии.
Мы заявляем, что по первому зову партии и правительства готовы, не щадя своей жизни, горя любовью к своей Родине, защищать нашу отчизну — страну социализма. Пусть знают самураи, что никогда не видать им советской территории! Враг будет разбит и уничтожен на его же земле. Пусть знают самураи, что в будущей войне они встретятся с полками советских патриотов, которым есть что защищать и есть чем защищать.
В ответ на вылазку японской военщины мы обязуемся еще лучше, еще дружнее выполнять свой трансфинплан, укреплять обороноспособность нашей страны. Мы еще выше поднимем революционную бдительность, будем нещадно бороться с врагами народа».
Как отзвук противостояния дальневосточных соседей в середине 1938 г. в Авачинской губе появилось первое соединение сил молодого Тихоокеанского флота на Камчатке: 41-й дивизион подводных лодок.
В это же время в Авачинской губе произошло еще одно значимое событие: в два часа ночи 21 июня 1938 г. сюда прибыл плавучий док грузоподъемностью 5 000 т, предназначенный для ПСРВ. 30 марта 1938 г. это громоздкое сооружение, ведомое пароходом «Харьков» и буксиром «Тайфун», вышло из Одессы. В нем стояли два буксира и две баржи, предназначенные для обслуживания нужд рыбной промышленности. В пути караван сделал две остановки для бункеровки: перед входом в Суэцкий канал и в Сингапуре. 23 июня док подвели к месту стоянки на ПСРВ, 26 июня заполнили водой, из него вышли буксиры и баржи. 3 августа сооружение было готово к приему судов. Первыми в него встали траулеры «Буревестник» и «Лебедь». Первым крупным судном АКОфлота, получившим док на Камчатке, стал «Эскимос».
Плановое задание АКОфлоту на 1937 — 1938 хозяйственный год неоднократно изменялось. Так, 16 марта 1938 г. нарком пищевой промышленности СССР А. Гилинский подписал приказ № 293 «О плане работ АКО на 1938 г.». В соответствии с ним утверждалась перевозка 160 500 т грузов и 16 100 пассажиров[77]. А 4 мая 1938 г. АКО установило другие цифры: всего 187 500 т и 14 600 чел. (на Камчатку следовало доставить 98 700 т грузов и 6 700 пассажиров и вывезти с полуострова 44 500 т и 3 300 чел. По местным линиям планировалось перебросить 44 300 т и 4 600 чел. Кроме того, из США ожидался завоз партии жести на «Щорсе» и «Чапаеве»).
