Флот обреченных полностью

Император ухмыльнулся, собираясь пошутить насчет того, что Стэн добродушное «расслабьтесь» понимает очень уж по-военному — как команду «вольно», но тут заметил смущение Стэна и не стал смущать его еще больше. Вместо этого он дотронулся до своего парадного костюма и с нарочитым отвращением фыркнул:

— Если вы не возражаете, я переоденусь. А то воняю как свинья, когда она борова хочет.

— Все в порядке, ваше величество, — отозвался Стэн. — А теперь… разрешите идти?

— Вы огорчаете меня, капитан, — донесся до него громкий голос императора из комнатки, где тот переодевался.

Стэн весь напрягся, стараясь припомнить, в чем он мог дать промашку. Чем его угораздило огорчить императора?

— Вы сколько уже работаете у меня?

— Девяносто четыре цикла, ваше величество.

— Ну да. Что-то около того. Вы уже девяносто с лишним дней шныряете по моим комнатам, действуете мне на нервы всеми этими проклятущими мерами безопасности, и ни разу — подчеркиваю, ни разу — вам не пришло в голову показать мне ваш легендарный кинжал.

— Кинжал, ваше величество? — Какую-то секунду Стэн пребывал в полной растерянности. Потом вспомнил о своем старом добром кинжале на поясе. — Ах, вы имеете в виду этот кинжал.

Император снова появился перед ним — теперь на нем был обыкновенный серенький комбинезон.

— Ну да. Этот.

— Все сведения касательно этого кинжала имеются в моем послужном списке, где отражен период моей службы в отряде богомолов…

— Капитан, в вашем послужном списке много всякого разного. На днях я перечитал ваше досье. Просто еще раз перепроверял — размышлял, оставлять ли вас на вашем нынешнем посту.

Он заметил, как озабоченно сдвинулись брови Стэна, и пожалел о строгости своего тона.

— Помимо сведений об уникальном кинжале я обратил внимание еще на один факт. Оказывается, вы любите закладывать за воротник.

Стэн не знал, как реагировать на это замечание, и счел за лучшее промолчать.

— Ну, какой из вас пьяница, мы сейчас проверим.

С этими словами император двинулся в свои покои. В дверях он остановился.

— Это не приказ, капитан. Это приглашение. Полагаю, что ваш рабочий день уже закончился.

За время службы в отряде богомолов Стэн научился многим вещам. В первую очередь — убивать, причем имел возможность опробовать все способы этого неблагодарного дела. Он напрактиковался в искусстве свержения правительств, поднаторел в стратегии атак и упорядоченных отступлений, наловчился из подручного материала делать атомные бомбочки малого радиуса действия… Но самый главный урок, вынесенный им за многие годы службы, был такой: если твой командир высказывает пожелание, воспринимай это однозначно — как приказ. Хоть он теперь сподобился служить под началом командира всех командиров, старый добрый навык сработал и сейчас. Поэтому Стэн принял решение мгновенно. Он выпалил в микрофон у подбородка несколько спешных приказов своим подчиненным и объявил, что заканчивает дежурство. После чего одернул мундир и проследовал за императором в его кабинет.

Мутноватая жидкость оросила горло Стэна и приятно согрела желудок. Он поставил на стол тяжелый хрустальный стакан и встретился глазами с императором, который выжидательно смотрел на него.

— Это виски?

Император кивнул и налил себе и начальнику своей охраны еще по порции.

— Нравится?

— Славное виски, — сказал Стэн, сознательно не прибавляя «ваше величество». У него было инстинктивное ощущение, что правило возникновения некоторой фамильярности за выпивкой действует в любом офицерском обществе — даже если ты пьешь с самим вечным императором. — Не могу понять, почему у полковника — простите, я имею в виду генерала Махони — всегда возникают с этим проблемы.

Бровь императора поползла вверх.

— Махони рассуждал о моем виски?

— Да, ему очень нравится, — поспешил исправить свою оплошность Стэн, дабы не навредить коллеге-военному. — Он просто ворчит, что к его крепости надо долго привыкать.

Стэн осушил вторую порцию, наслаждаясь бархатистым вкусом. Потом тряхнул головой.

— А по-моему, пьется волшебно, само в глотку просится.

Было бы просто хамством не отпустить комплимент на этом этапе разговора. Ведь император годы потратил на совершенствование напитка, знакомого ему с юности.

— Что ж, опрокинем еще по порции, — сказал император, снова наполняя стаканы. — А потом я попотчую вас по-настоящему крепким напитком.

Он осторожно взял кинжал Стэна, лежавший на столе между ними, еще раз внимательно осмотрел его и вернул хозяину. Это было узкое обоюдоострое смертоносное орудие с заостренным концом. Стэн самолично изготовил его из необычайно редкого кристаллического материала; лезвие было толщиной всего лишь два с половиной миллиметра, а острие сужалось до кончика намного более тонкого, чем человеческий волос, — до ширины пятнадцати молекул. Острием этого холодного оружия можно было резать алмазы. Император проследил пристальным взглядом, как Стэн сжал пальцы на рукояти кинжала и та скрылась в идеально облегающих ножнах из плоти.