Махони наклонился вперед, приготовившись слушать с большим интересом. Может быть, он наконец-то узнает настоящую причину, по которой его сюда вызвали.
— Тебе знакома система Аль-Суфи?
Махони утвердительно кивнул головой.
— Огромное хранилище АМ-два, не говоря уже обо всем остальном. Если не ошибаюсь, одна треть всех наших запасов АМ-два находится именно там.
— Совершенно верно, — сказал император. — А с недавнего времени ко мне стали поступать сведения о размещении в этом регионе крупных сил таанцев. И происходит постепенный перевод флотов из других секторов в этот. Мы также перехватываем много радиоболтовни со вспомогательных кораблей.
Махони понимающе кивнул. Ему, как профессионалу, было отлично известно, что при прослушивании радиопередач можно всякое услышать.
— Эти типы все одинаковы, — заметил он. — Что таанцы, что имперцы. Не могут соблюсти даже элементарных правил безопасности. — Махони задумчиво приложился к рюмке. — Итак, в чем проблема? Если нам известно, что они собираются напасть, нужно предпринять ответные меры до первого выстрела с их стороны.
— Согласен, — сказал император, снова беря в руки нож и оставляя предмет обсуждения в подвешенном состоянии. — Тебе, наверное, было бы интересно посмотреть, Ян, Снимать мясо с костей курицы просто, когда знаешь, как это делается. В противном случае можно, к чертовой бабушке, отрубить не то, что нужно, и самому остаться без пальцев.
Император очень осторожно сделал надрезы с обеих сторон от хребта тушки, сунул в прорезы палец и вытянул из нее позвоночник. Затем положил курицу плашмя, накрыл ладонями каждую половинку и придавил с силой.
— Понял, что я имею в виду? — спросил он, поднимая вверх ребра дичи.
— Я просто поражен, — сказал Махони. — Но дело не в этом. Догадываюсь, что вы не в восторге от информации, полученной разведкой.
Император склонился над кухонной плитой и зажег горелку.
— Твоя догадка верна, — кивнул он. — Но я не виню моих разведчиков. Думаю, таанцы замышляют нечто диаметрально противоположное.
— Что именно?
— У системы Аль-Суфи есть соседка. Дюрер.
— Я что-то слышал…
— Говоря иносказательно, наступи ты одной ногой на Аль-Суфи, Дюрер почувствует прикосновение ее большого пальца.
Махони представил себе эту картину и нахмурился. Он был удивлен.
— Но ведь это только…
— Только стоя на Дюрере, — продолжал император, — можно сделать хороший сильный плевок.
«Такой плевок должен быть очень мощным», — подумал Махони, но согласился с императором.
— Допустим, вы правы, — сказал Махони, — и таанцы действительно хотят заставить нас сражаться с ветряными мельницами. В таком случае, если они захватят Дюрер, мы можем послать нашим войскам, находящимся в Аль-Суфи, нежный, но прощальный поцелуй. Не говоря уж о потерях, которые мы уже понесли в результате войны.
— Интересная получается ситуация.
— Что вы планируете предпринять в связи с этим?
— Прежде всего я собираюсь выпарить весь дух из этой курицы, — сказал император, поворачиваясь к плите. — Первая хитрость заключается в том, что сковороду нужно как следует раскалить.
Махони ближе придвинулся к плите и стал внимательно наблюдать за действиями властителя, уразумев, что меню составлялось по тому же принципу, что и его планы насчет таанцев.
Император повернул ручку горелки до предела и поставил на сильный огонь тяжелую закоптелую чугунную сковороду. Через несколько секунд сковорода начала дымиться, над ней поднялись густые клубы пара. Еще через несколько мгновений сковорода перестала дымиться.
— Проверим, каким становится воздух над плитой, — сказал император. — Он начинает колебаться, правильно?
— Правильно.
— По мере того как сковорода раскаляется, колебание воздуха усиливается. Это будет происходить до тех пор, пока над внутренней частью сковороды не поднимется густой пар.
Пар появился строго по расписанию.
— Значит, уже пора? — спросил Махони.
— Почти. Но не совсем. На этом этапе многие спотыкаются. Через пару минут пар рассеется, а днище сковороды покроется беловато-пепельным налетом.
Как только появился пепельный налет, император жестом попросил Махони отстраниться от плиты. Он зачерпнул большой кружкой растительное масло, вылил его на сковороду и отскочил в сторону. Махони понял почему, когда длинные языки пламени стали со всех сторон лизать сковороду. Затем огонь утих, император быстро вернулся на место и высыпал из чаши на сковороду специи. Потом несколько раз помешал специи ложкой — сначала в одном направлении, затем в другом. Поверх всего этого положил корнуэльскую курицу. Столб пара с шумом взвился над сковородой.
— На обжаривание каждой стороны уходит пять минут, — объявил вечный император. — Я посыпаю тушку специями и ставлю в печь минут на двадцать — до полной готовности.
— Кажется, идея понятна, — сказал Махони. — Вы собираетесь подсунуть раскаленную добела сковороду таанцам.
Император нашел эту мысль довольно забавной и украдкой усмехнулся, выкладывая основательно почерневшую курицу на противень.
