1 мая «Самет-Ага», разгрузившись, первым вышел обратно в Петровск. На следующий день экипажу транспорта пришлось пережить немало тяжелых минут, чуть-чуть не попав прямо в лапы большевикам. Находясь в милях тридцати пяти на NW от форта Александровского, часов в восемь утра обнаружены были, прямо на S, три дыма – один, по-видимому, парохода и два миноносных, шедших в кильватер на Ост. Все притихло на «Самет-Ага», единственное тяжелое орудие – пулемет приготовили к бою. Не было жалоб, не было паники, хотя и гибель казалась неминуемой. Мечтали только об одном – сцепившись с красными борт о борт в абордажной схватке, продать жизнь как можно дороже.
Начальник отряда, Б.М. Пышнов, приказал лечь на N и, стараясь не дымить, попытаться уйти от врага… Маневр удался, и минут через двадцать дымки исчезли за горизонтом. 3 мая «Самет-Ага» вошел в Петровскую гавань, а 4-го вернулся и «Эдисон», не встретив никого в море. Во время рейса наших транспортов трагически погиб со всем своим штабом известный на юге генерал Гришин-Алмазов. Он вышел на пароходе «Аеля» из Петровска в Гурьев, имея какую-то миссию к адмиралу Колчаку. Его также проконвоировал до траверзов форта вооруженный английский корабль. И как только последний исчез за горизонтом, транспорт стал легкой добычей откуда-то выскочившего красного миноносца. О пассажирах «Аели» никто ничего не слыхал… Тем временем наше положение в Петровске значительно улучшилось. Горцы были разбиты – осада снята. Произошло это следующим образом: терским казакам, по-видимому, порядком надоело терпеть постоянные налеты и грабежи чеченцев. Заволновался Терек, как в доброе старое время Запорожье… Потянулись со всех станиц до Грозного казаки. Не было мобилизации, не было планов, не было штабов, что-то стихийное было в этом движении… Когда, наконец, собралось их тысяч до пятнадцати, то под командой старого терца, генерала Ляхова, они устремились в горы – огнем и мечом прошли по аулам – пощады не было никому. Остатки Чечни спаслись в неприступных ущельях. Дойдя до Петровска, казаки повернули обратно к станицам. Под прикрытием добровольческих броневиков дорога была быстро восстановлена, и мы, наконец, непосредственно связались с базой и Ставкой Добровольческой армии.
В первых числах мая средствами железнодорожных мастерских приступили к ремонту заброшенного 60-тонного мотора «Петровск», на который и были вскоре переведены лейтенант Вирен и инженер-механик мичман Колесников. 5 мая катер «Успех», посланный под командой мичмана Вильгельминина для обстрела чеченцев в районе Старотеречной, застигнутый жестоким NW, имея неисправными оба мотора и лишившись руля, был выброшен в полузатопленном состоянии на отмель у острова Чечень. 10 мая с Чечни вернулся, не будучи в состоянии снять катер, транспорт «Эдисон», а 13-го мая оба эти транспорта были внезапно оставлены русской командой. Англичане предложили ультимативно в суточный срок вернуть в их распоряжение пароходы.
Тогда капитан 1-го ранга Шуберт предложил сухопутному командованию придуманную им военную авантюру – поход на Астрахань на рыбачьих парусниках (на местном жаргоне именуемых «рыбницами»). Он рассчитывал своим ухарством завоевать симпатии кого следует и в конце концов стать всесильным накаспом. Но рекламная экспедиция ничего самому Косте Шуберту не принесла… Итак, заняв девять парусников, расписав по ним личный состав, Костя Шуберт (под этим именем он был известен всем) почувствовал себя совершенно независимым. Не зная ни моря, ни расположения и сил противника, не имея никакого плана, раздобыв где-то четыре пулемета с несколькими лентами на каждом, снабдив часть личного состава винтовками, Костя объявил господам офицерам: «Как-нибудь да возьмем Астрахань». Несмотря на нелепость авантюры, настроение молодежи, покидавшей Петровск, было бодрое. 18 мая на буксире парохода «Восток» армаду потянули к острову Чечень.
