Наши представители – чиновники обоих ведомств и один из командиров судов – на вельботе с «Муромца» отбыли на «Ниссин», где состоялось совещание под председательством командира крейсера, капитана 1-го ранга Мори. В дальнейшем было выработано, что вопрос о действиях японских рыбопромышленников, работавших на основании разрешений, выданных официально японским правительством, и об аресте имущества в целом подлежит разрешению путем соглашения между русским правительством во Владивостоке (временное приамурское правительство до этого времени усиленно, но безуспешно добивалось, чтобы японцы вступили с ним в переговоры по вопросу об эксплуатации рыболовных участков) и японским правительством, что поэтому сейчас этот вопрос остается открытым. Арестованное имущество, находящееся на военных кораблях, ни осмотру, ни сдаче не подлежит (равно как взысканные денежные штрафы) и будет доставлено русскими во Владивосток, где будет храниться до решения дела между правительствами. Часть арестованного имущества, находившегося на транспорте «Охотск» (вольнонаемный капитан, личный состав и флаг не военный), будет передано в распоряжение командира «Ниссина», чтобы, с одной стороны, спасти его лицо перед японским правительством и карьеру, как он говорил, с другой же стороны, чтобы дать японцам обеспечение, что в дальнейшем при разрешении спора обе стороны будут в равно благоприятных условиях. Командир крейсера должен был выдать расписку в приеме имущества с обязательством хранить его до рассмотрения вопроса вышеуказанным порядком. Начальник отряда не счел возможным проявить еще большую неуступчивость, опасаясь испортить отношения нашего правительства с японцами, от которых так много зависило, и утвердил соглашение. Все это затянулось до глубокой ночи, причем наши представители несколько раз возвращались к начальнику отряда за инструкциями.
Таким образом, время было потеряно, почва для дальнейших действий была поколеблена, люди устали; начальнику отряда не оставалось ничего другого, как возвращаться во Владивосток с докладом о всем случившемся.
В 6 часов утра 19 августа, без всякого предупреждения японцев, отряд, кроме «Охотска», снялся с якоря, причем «Улисс», «Лейтенант Дыдымов» и «Рында» с ротой десанта вышли на север с задачей поддерживать базу в Императорской Гавани и заслон к северу от Тернея и, таким образом, сохранить в наших руках весь район побережья до Амурского лимана.
Начальник отряда с «Ильей Муромцем» и «Аяксом» вышел во Владивосток, а «Охотск» задержался на один час, чтобы выполнить соглашение с японцами. Вся работа по выгрузке и доставке на крейсер была выполнена японской командой. Командир «Ниссина» выдал в приеме имущества требуемую соглашением расписку.
Каковы были дальнейшие переговоры между генералом Дитерихсом и японцами, я не знаю, но через несколько дней я получил приказание временно прекратить репрессии по отношению к японским рыбопромышленникам, имеющим разрешение на рыбную ловлю от японского правительства. По-видимому, генерал Дитерихс придерживался другой точки зрения, чем бывшее приамурское правительство, которое видело в присвоении японским правительством прав, принадлежащих русской власти, опасный прецедент и предписывало поступать с захватчиками по букве закона, не считаясь с нашей слабостью. Характерно, что этот инцидент нисколько не отозвался на отношении к нам японских моряков.
20 августа начальник отряда с «Ильей Муромцем», «Аяксом» и «Охотском» вернулся во Владивосток. Через несколько дней вернулся и вспомогательный крейсер «Аейтенант Дыдымов».
Экспедиция, за неполный месяц работы, доставила 80 тысяч иен в кассу государства. Правитель разрешил мне эти деньги и все, какие будут получены с побережья вновь, расходовать целиком на содержание флотилии, сообщая министру финансов лишь количество полученных сумм и передавая ему и соответствующим ведомствам приходные документы, которые должны были сравниваться с отчетами, доставляемыми соответствующими чиновниками с места.
На эти деньги и на те, что получились потом, были срочно отремонтированы корабли, нуждавшиеся в ремонте, пополнено частично самое необходимое в обмундировании личного состава, выдавалось жалованье личному составу, уходившему в экспедиции (всем платить все так и не удавалось), и проч. Всего, таким образом, через кассу флотилии прошло свыше 200 тысяч иен. Это обстоятельство сыграло впоследствии почти решающую роль, когда флотилии пришлось готовиться к эвакуации Владивостока.
Кроме того, японскими концессионерами, опасавшимися отмены правительством выданных им концессий, было внесено в кассу министерства финансов во Владивосток около полумиллиона иен просроченных платежей.
