— Наступление начнем ровно в полдень. По всему участку 257-й дивизии. Однако прорыв обороны русских штурмовая группа будет производить севернее Степногорска, на том же участке, где намечен и прорыв танкового десанта. Время и место основного удара должно храниться в тайне.
— Оно будет храниться, господин генерал, — угрожающе заверил его начальник армейского отдела гестапо штурмбаннфюрер фон Роттенберг.
— И еще… — демонстративно не обратил на него внимания командарм. — Объясните приданным вам, оберштурмфюрер, снайперам, что на сей раз никто не требует от них выбора каких-то особых, командных целей. Огонь по любой вооруженной мишени. Кстати, проследите, чтобы ранцы у них были наполнены патронами, а не шнапсом.
— Видно, придется огорчить их еще раз, — воинственно ухмыльнулся барон, подразумевая, что первым огорчением стало для них включение в состав десанта.
Когда совещание завершилось, уже в приемной генерала Штубер задержал командиров танкового десанта и сообщил, что его «скифы», в основном переодетые в красноармейскую форму, начнут отход в одиннадцать ноль-ноль, поэтому все бойцы их десанта должны быть предупреждены.
— Кстати, напомните своим танкистам, что мои парашютисты обуты в сапоги, в то время как рядовой и сержантский состав красных щеголяет в известных вам обмотках. При фронтовом десанте подобное несоответствие простительно.
Как Унтер и предполагал, дезертиры пришли со стороны оврага, вот только вооружены они оказались значительно лучше, чем надеялся старый солдат. По саду они шли в открытую, переговариваясь; по хохоту их улавливалось, что грабители навеселе.
— Ты смотри: хату уже кто-то обживает. Раньше-то она вроде пустовала, — сюсюкающим голосом произнес один из бандитов, помочившись у самого входа в подвал, где затаился майор Гайдук.
— Какой же ты у нас наблюдательный, Киря. Беженцы обживают, кто же еще? — сипловатым баском просветил его другой, направляясь прямо к двери.
— Ты у нас теперь атаман, тебе и предвидеть.
— Эх, оказалась бы там парочка городских молодух, как тогда, в Крутояровке, — тут же размечтался атаман.
— Не надо было под ножи их пускать, — вмешался в разговор третий. — Сходили бы к этим мадамам еще разок-второй.
— Хозяин, открывай! — постучал в дверь атаман. — Гости пришли.
— Чего стучите? — тут же открылась перед ним дверь. — Здесь никто и не думал закрываться.
— Твою мать! В самом деле, мадама! — буквально взвизгнул Киря и поспешил к двери, очевидно, забыв застегнуть ширинку.
Под сиянием восходящей луны майор видел, как у входа в дом сгрудилось пятеро дезертиров. Еще двое вышли за калитку и осматривали улицу, словно бы прицениваясь, хозяев какого из домов избрать следующей жертвой.
— А вы кто такие, хлопцы? — решительно спросила Анна замершего перед ней от удивления главаря. — Не многовато ли вас явилось на один самовар?
— Не на один самовар, а на одни сиськи, — с вызовом уточнил главарь. — Ты откуда такая взялась, шмара грудастая?
Судя по всему, он попытался обнять Анну, однако она отбила руку, и тут же прозвучал выстрел. Затем, почти без промедления, второй и третий. Как потом выяснилось, стреляя от бедра, она все три пули сумела всадить трем грабителям почти точно в солнечное сплетение.
Те двое, что стояли у ворот, тут же открыли огонь по дому, но их отвлек на себя Унтер.
Еще двое, которые топтались во дворе, у летней кухни, пригнувшись и с криками «Делай ноги, братки! Засада!» попытались скрыться в глубине парка. Одного из них майор ранил в бок, тот упал, однако продолжал отстреливаться из пистолета. Второй же попытался скрыться в кустах, где и нарвался на дожидавшегося своего часа Смолевского. Там сразу же разгорелась схватка, прогремел выстрел, но и после него возня и стоны продолжались.
Расправившись второй пулей с бандитом, залегшим у подвала, майор крикнул: «Анна, свой!» Ответа не последовало. Метнувшись к углу дома, Гайдук подключился к перестрелке с теми двумя бандитами, что все еще вели огонь из-за живой изгороди. Когда один из них упал рядом с калиткой, второй, на ходу отстреливаясь, хотел скрыться за руинами дома напротив. Однако уйти ему не удалось: Жерми, сумевшая выбраться через окно в задней стене, сначала ранила его в спину, а затем подбежала и выстрелом в солнечное сплетение добила.
— Как ты, Анна? — поспешил майор к воротам.
Выстрелом в живот Жерми добила еще и дезертира, корчившегося у калитки, и только тогда спокойно, деловито ответила:
— Воюю, как видите, господин майор.
— Да ты и в самом деле воюешь. По-настоящему.
— Чего нельзя сказать о вас, майор. Не говоря уже о бывшем унтер-офицере — с десяти шагов в человека не сумел попасть.
— Да не стрелял я никогда из пистолета, — оправдываясь и старчески кряхтя, выбирался из своей засады Унтер.
Однако выслушивать его Жерми не стала.
— Какой же ты беспокойный, — с укором произнесла она, на ходу добивая бандита, все еще стонущего у подвала, и перемещаясь от дерева к дереву, устремилась к кустарнику.
Майор поспешил за ней.
