Наталье Павловой поначалу показалось, что нечто подобное она много раз видела в музее: обнаженный мужской торс без головы, рук, ног. В конце концов это было так просто, обычный мужской торс, волосатая грудь, плечи. Только вместо головы пустое место. Самым банальным образом ничего нет. Только торчит обрубок шеи, а посреди почернелого мяса белеет шейный позвонок. Страшно представить себе, что у этого обрубка когда-то была голова, которая думала, лицо, которое выражало чувство, было, может быть, красивым, глаза, которые смотрели на мир, губы, которые кто-то целовал. У этого обрубка когда-то были руки, что умели работать, ноги, ходившие по земле. Чья-нибудь рука, наверное, ласкала это тело. Воображение против воли Натальи Павловой рисовало ей, как рука касается этих плеч, груди, и внезапно она почувствовала, как пол проваливается под ней и окружающие ее лица и предметы начинают стремительное кружение в каком-то диком хороводе.
– Нашатырь! – крикнул агент службы бязьпеки. – И принесите стул. Ей надо бы присесть…
Адмирал Микляев и российский консул бережно поддерживали Наталью Павлову под руки.
После нашатыря в голове белокурой молодой женщины прояснилось, однако стула не нашлось: в подвалах морга или ходили, или лежали, сидеть было некому.
– Наталья Александровна, – бережно заговорил адмирал Микляев. – Нам нужно ваше заключение… Вы узнаете своего мужа?
– Это не он, – едва слышно проговорила она. – Я уверена. Это не мой Сережка…
– Свидетельница находится в состоянии аффекта, – хладнокровно заметил агент службы бязьпеки. – Я бы не стал придавать слишком большого значения ее словам.
– Наталья Александровна! – снова заговорил адмирал Микляев. – Нам нужна полная уверенность в ваших показаниях. От этого зависит очень многое…
– Я уверена в том, что говорю! – Наталья Павлова повернулась и снова отважно взглянула на человеческий обрубок на столе морга. – Это не его тело, я совершенно точно знаю…
– Но почему? – гневно воскликнул агент СБ. – Это все ложь и фальшивка! Я не понимаю, как можно опознать тело человека, когда у него нет ни головы, ни конечностей!..
– Наталья Александровна! – напомнил ей адмирал Микляев.
– Я уверена, – тихо, но твердо отвечала та. – У Сережки несколько мелких родинок на груди… Разве родинки могут исчезнуть после смерти?
– Нет, конечно, – не совсем уверенно отвечал агент службы бязьпеки. – А вы ничего не путаете?
– Нет, ничего! – воскликнула Наташа. – У моего мужа грудь не такая волосатая, живот мускулистый… И вот этого шрама на животе у него никогда не было!
– Шрам мог образоваться после того, как вы с ним расстались, – немного нервничая, возразил агент. – Этот шрам мог возникнуть от контакта с винтом, что порубил тело на куски. Присутствие шрама не доказательство…
– Но разве вы не видите, что это старый операционный шрам? – спокойно возразил российский консул. – Разве не так? – обратился он по-польски к прозектору.
Тот сильно смутился, растерялся, стал вопросительно глядеть на агента, но в конце концов вынужден был признать, что шраму на животе обрубка не менее года.
– А мы предоставим медицинскую документацию, – заявил адмирал Микляев, – что за прошедший год никакой хирургической операции наш офицер не подвергался. Что ж, – подытожил веским тоном он. – Мне кажется, польская сторона сильно поторопилась с заявлением об опознании этого трупа. Никаких доказательств того, что это действительно исчезнувший четыре дня назад старший лейтенант Российского флота Сергей Павлов, нет.
– Вы видите все вещи в сильно искаженном ракурсе, пан адмирал! – заметно нервничая, воскликнул агент службы бязьпеки. – Вы абсолютно доверяете словам женщины, а между тем еще неизвестно, может быть, эта жена Павлова русская фальшивка!
– Вам следует выбирать выражения, пан офицер! – сурово сказал адмирал Микляев. – Сегодняшнее опознание не пройдет без шума, это я вам обещаю! Мы будем требовать создания международной комиссии, задачей которой станет всестороннее расследование этого инцидента. Пока же командование Российского ВМФ объявляет старлея Павлова не погибшим, а пропавшим без вести! Пойдемте отсюда, нам здесь больше нечего делать.
И, бережно обняв белокурую жену Полундры за плечи, адмирал Микляев повел ее по узкому проходу между столами к лифту, чтобы поскорее выбраться прочь из этого страшного места.
