- Вы что, сотник, противодействуете проведению оперативных мероприятий? Защищаете негодяя от того, что он тысячу раз заслужил?
- Конечно же нет, - он снова покачал головой, - почти што совсем наоборот… Не хотел говорить тебе, поскольку думал и так договориться, но я спервоначалу с Великим Князем Адрианом этот вопрос обсудил. И заручился его в этом поганом деле полной поддержкой. Сказал, чтоб при возникновении недоразумений звонили б прямо к нему в любое время дня и ночи. Вот аппарат и можешь убедиться самолично. Только я вообще- то не из брехливых буду…
- Чего вы хотите?
- Во! Я так и знал, что мы с тобой - договоримся… Мы хотим, чтоб вы вернулись бы и доложили по начальству, что гада-имярека на месте не обнаружили. И все! К тому же это правда. И ты не боись, - свое он и от нас получит. И мало не покажется. Завтра ж сам все увидишь. И того - звони по телефончику- то по етому, если што… Не стесняйся. Начальство - оно тоже не вовсе без понятия. Договорились? Ох, - спасибо тебе, друг, - полусотский так хлопнул собеседника по плечу, что тот чуть не присел, - просто даже сказать не могу - какое… Бывай!
Он - хлопнул нешуточного командира страшной тайной полиции по плечу, и тот в доселе неиспытанной растерянности отступил. Позднее, на пенсии, когда он, наконец, смог позволить себе хотя бы вспомнить, он рассказывал, что это было похоже на гипноз. "Точнее, - добавлял он обыкновенно, - на какой- то трюк былых лошадиных барышников. Когда отходишь, глядишь на покупку, и не можешь взять в толк, где были твои глаза всего минуту тому назад? Так и тут, - во рту вкус дерьма, смутная догадка, что тебя нагло, в открытую обошли, а каким способом - не понимаешь, и что делать- то, главное - непонятно…"
Навигационно-координационный центр Оперативного Направления ВВС "Восток" не имел отдельного здания, но отделялся от всего остального здания Командования Направления таким образом, что туда вел всего один- единственный вход, под достаточно надежной охраной. У старшего оператора Юлиана Дуки как раз заканчивалась смена, когда в Оперативный Зал вошли совершенно незнакомые ему офицеры. Большинство вошедших осталось у входа в зал, трое подошли поближе, а один подошел к самому оператору. Подойдя совсем близко, он положил на плечо Юлиана неожиданно- тяжелую, короткопалую руку:
- Работаешь, Юлиан? Больше всех работаешь? Погляди- ка, - прохрипел он обводя Зал жестом левой руки, - друзья- то твои уже разошлись…- Оператор судорожно оглянулся и увидал вдруг, как вдруг спотыкаются на ровном месте, что на соседних рабочих местах никого нет, он один - тут. Нет, не один - еще тут были ЭТИ. Вот только обстоятельство это странным образом не утешало. А невысокий пожилой полусотский вдруг улыбнулся, показав желтые, короткие, но на редкость крепкие для такого старого пенька зубы, и продолжил. - А ты все работаешь. Хотя Господь наш и любит труждающихся, но все- таки нельзя так переутомляться, Юлиан… Только слыхал я, что тебе и этого мало. Что ты и после работы подрабатываешь. - Он замолчал, сильно сопя носом, а улыбка его тем временем превращалась в оскал, а хватка руки, вцепившейся в плечо, становилась все сильнее. Почти бесцветные глаза под кустистыми бровями сверкнули режущим блеском, как будто на дне их таился осколок не терпящего жизни, всезамораживающего Предка Льдов. - Вот не знаю только, сколь платят за твое поганое ремесло. Может, - поделишься, скажешь, почем нынче братская кровь? Что ж ты молчишь, сука?Скажи нам, сколь медных грошей скопил, нас всех продаваючи? Но теперь это не так уж интересно. И знаешь, почему? Потому что с собой ты их все равно не захватишь. Куда - знаешь? Зна- аешь, вижу… Так пойдем, Юлиан. Тебе незаслуженно повезло, поделом бы тебе была Управа, следствие, суд, да расправа. И семейку твою не жалко ни капельки, потому что та, что жила с таким - тоже гадина. И дети у такого отца могут быть не иначе, как выблядками, коим лучше бы не поганить белого света. Но тебе повезло, и трегубо скажу, что повезло, и знаешь, - почему? Потому что среди офицеров ВВС Его Императорского Величества не может быть предателей. И тебе только кажется, что ты есть. Ты - морок грязный, виденье пакостное. И с этой секунды никто тебя больше не увидит. Пойдем, исправим это тягостное недоразумение…