Он любит смотреть, как над Парижем занимается заря, любит этот момент: уже не ночь, но еще не день. По едва заметным знакам и звукам он узнает, что час рассвета приближается. Ему нравится встречать новый день. Каким бы он ни был. Солнечным или дождливым. Но сегодняшнее утро, готовое вот-вот вступить в свои права, — худшее из всех, что он видел за всю свою карьеру полицейского. Он знает, что по поводу этого дела ему нечего сказать не только вышестоящему начальству, но и родителям жертвы. Мистраль чувствует себя бессильным в противостоянии со столь ужасным убийцей. Чуть ли не физически ощущает, как жертвы последнего взывают к нему об отомщении. Одно из окон оперативного отдела выходит на набережную Орфевр, из него открывается панорамный вид на Сену. Дождь продолжает лить. По городу начинается движение машин, занимающихся доставкой грузов. Мистраль, глядя в окно, держит чашку с кофе двумя руками, словно для того чтобы согреться. Грустно. Спать ему не хочется, он пытается обнаружить в поведении Фокусника какой-нибудь промах, который помог бы его найти. Он снова думает о том, какую боль испытывают родители, о двух их загубленных жизнях. Капитан Клеман сообщает ему, что, согласно прогнозам, дождь в ближайшие дни продолжится. Мистраль, не оборачиваясь, пожимает плечами. Выходя из зала оперативного отдела, он видит лейтенанта и Мессарди: те пьют кофе у автомата. Мессарди курит.
— Вы закончили?
Оба одновременно кивают.
Мистраль обращается к лейтенанту:
— Вы оставили месье наши контакты?
Пока лейтенант отвечает, Мессарди показывает комиссару карточку с множеством телефонных номеров.
— Вижу, лейтенант ничего не забыл. Если вдруг что-нибудь вспомните — даже если вам самому покажется, что это не имеет никакого отношения к расследованию, — обязательно звоните нам.
— Конечно. Я не скоро забуду об этой истории.
Мистраль прощается с ними и возвращается в свой кабинет. Звонит Дюмон. В голосе его звучит недовольство. Мистралю не хочется вступать в бессмысленные дискуссии, и он задает стандартный вопрос:
— Что у тебя?
— Женщина в возрасте восьмидесяти восьми лет, Соланж Детьен, ее пытали, чтобы получить код сейфа, где она держала деньги. Преступники открыли сейф, спрятанный за ковром, и все украли. Еще недостает нескольких картин. Роскошная квартира. Никто ничего не видел и не слышал. Чтобы попасть в здание, нужно набрать два кода. Пара консьержей сейчас в отпуске. Вот такая загадка. Бригада криминалистов уже там, работают. Что мне дальше делать?
— Пока что занимайся расследованием этого убийства. Придет время — обговорим все с директором. Ты продолжаешь возглавлять группу поддержки. Со своей стороны скажу: велика вероятность того, что мальчика с улицы Ватт убил Фокусник. В ближайшие часы у нас сложилась критическая ситуация.
— Я в курсе. В оперативном отделе мне сказали, что в тринадцатом округе произошло убийство ребенка. Есть что-нибудь?
Злобы в голосе Дюмона поубавилось.
— Ровным счетом ничего. А у тебя, в связи с преступлением в шестнадцатом?
— Тоже пока ничего. Подождем наступления дня. До скорого.
Мистраль спускается по лестнице здания на набережной Орфевр. Тишина. Перед глазами его проплывает множество образов. Он снова видит перед собой тело ребенка, искаженное ужасом лицо свидетеля, полицейских, медленно передвигающихся под дождем с опущенными головами. Он улавливает лишь звук их шагов, гулко отдающихся у него в голове. Потом он слышит слезы родителей.
О предстоящей встрече с префектом и о возможных санкциях он совсем не думает. Однако надеется продолжить это расследование. Покой, хоть какой-то, он обретет, лишь когда сможет обезвредить Фокусника. Выходя на улицу, он машет рукой в ответ на вялое приветствие двух полицейских — заметно, что они окоченели от холода и очень устали. Они прячут головы в капюшонах курток, на руках — форменные перчатки. В машине Мистраль включает радио и выбирает джазовую станцию, чтобы по дороге домой попытаться как-то отключиться от случившегося. Он трогается по направлению к дому, дождь не ослабевает. Спать ему не хочется.
Остановив автомобиль перед домом, Мистраль видит, что на кухне горит свет. Клара уже на ногах. Он входит, стараясь шуметь как можно меньше, чтобы дети могли еще немного поспать. Клара сразу же по лицу Людовика понимает: что-то стряслось. Он рассказывает ей о том, как провел ночь, опуская некоторые детали. Они завтракают, тихо переговариваясь. В шесть часов перед домом останавливается такси. Клара обнимает мужа чуть крепче, чем обычно, и напоминает ему о кое-каких делах, касающихся детей. После того как она уезжает, он отправляется в ванную. Смотрит на себя в зеркало. Глаза у него покраснели, лицо изможденное. Он бреется и долго моется под душем. Предвидя, что у префекта его ждет разнос, он тщательно подбирает себе одежду: темный костюм, белая рубашка, бордовый галстук.
