Вывести Давыдова тем же путем через вентиляционную шахту. Это был самый сложный момент, учитывая возраст и возможное физическое состояние профессора. Если этот путь будет отрезан — использовать запасной вариант: через дренажные коллекторы, выход из которых, судя по схемам, находился за пределами основного периметра, в заболоченной части парка. Это было бы еще грязнее и опаснее, но давало шанс. Отход к НП «Сова», а затем — долгий и опасный путь обратно на «Маяковскую».
Распределение ролей было простым и очевидным:
Седой:
Командир группы, разведчик, штурмовик, специалист по взлому (если это можно было так назвать) и техническим системам (с помощью «Луча»). Он шел первым, принимал все решения, нес основную ответственность.
Рыжий:
Второй номер, прикрытие, наблюдатель, помощник. Его задача — страховать Седого, следить за тылом, тащить часть снаряжения и, если потребуется, отвлекать на себя внимание противника или помогать с эвакуацией Давыдова.
«Контингенции, — сказал Седой, когда они закончили с основной частью плана. — Что делаем, если…»
И они начали прорабатывать варианты на случай провала: если люк не вскрывается, если шахта завалена или охраняется, если их обнаруживают на подходе, если Давыдов отказывается идти или не может передвигаться, если пути отхода отрезаны. На каждый такой «если» Седой пытался найти хотя бы один, пусть и призрачный, контрдовод, запасной маневр. Его спецназовское прошлое научило его, что ни один план не выдерживает столкновения с реальностью, и умение импровизировать в критической ситуации часто бывает важнее самой тщательной подготовки.
«Главное — не лезть на рожон, — повторял он Рыжему. — Наша сила — в скрытности и внезапности. Мы должны быть как призраки — появились из ниоткуда и исчезли в никуда. Если начнется серьезная заварушка с этими ребятами в силовой броне — нам крышка. У нас нет ни оружия, ни брони, чтобы тягаться с ними в открытом бою.»
Рыжий слушал внимательно, запоминая каждое слово. Он понимал, что от того, насколько хорошо он усвоит эти уроки, зависит не только его жизнь, но и жизнь Седого, и, возможно, судьба всей «Маяковской».
Когда они закончили, на улице уже снова светало. План «Гамбит» был готов. Он был дерзким, рискованным, почти безумным. Но другого у них не было.
Седой посмотрел на Рыжего. «Ну что, напарник? Готов сыграть в эту партию?»
«Готов, дядь Серёг, — Рыжий с трудом улыбнулся. — Терять нам все равно нечего. Кроме своих цепей… и жизни.»
«Вот это уже больше похоже на разговор, — Седой одобрительно кивнул. — Отдыхай. Сегодня ночью мы начинаем. И пусть нам повезет.»
Он сам отошел к окну и снова посмотрел на «Квант». Теперь это была не просто вражеская база. Это была цель. Четкая, ясная, смертельно опасная. И у них был план, как к этой цели подобраться. План «Гамбит».
План «Гамбит» был готов — дерзкий, отчаянный и почти невыполнимый без соответствующего снаряжения. Седой, разложив на пыльном полу НП «Сова» свои немногочисленные инструменты и трофеи, мрачно констатировал:
«С голыми руками мы этот люк не вскроем. Тот замок, что я видел, явно не для простого ключа. Нужны как минимум хорошие отмычки или что-то, чем можно его выломать, не поднимая шума. А если там внутри электроника — камеры, датчики — нам бы не помешало что-то, что их на время вырубит. И оружие наше слишком громкое для тихой прогулки по вражеским коммуникациям.»
Рыжий уныло кивнул. После потери гранат их арсенал выглядел совсем уж скудно против мощи Анклава.
«Значит, будем импровизировать, — решил Седой. — Времени на поиски клада с довоенным спецоборудованием у нас нет. Придется делать все из… того, что найдем.»
Их наблюдательный пост, квартира в полуразрушенной пятиэтажке, и само здание, к счастью, еще не были полностью обчищены мародерами. Конечно, ничего по-настоящему ценного здесь давно не осталось, но для смекалки и умелых рук Седого и этот мусор мог стать источником необходимых материалов.
Первым делом они занялись «отмычками». Седой вспомнил, как в своей прошлой, спецназовской жизни, их учили вскрывать простые замки с помощью подручных средств. Он отправил Рыжего потрошить старые пружинные матрасы, оставшиеся в соседних квартирах, в поисках тонкой, упругой проволоки. Сам же он нашел в одном из разломанных шкафов несколько металлических канцелярских скрепок и тонкую стальную линейку.
«Смотри, Рыжий, — сказал он, когда напарник притащил ему пучок ржавых пружин. — Главное в отмычке — это правильный изгиб и упругость. Одна будет «натяжителем», создавать напряжение на личинке замка, а вторая — «крючком», им мы будем двигать штифты.»