– Ну конечно же, это жена Пирса! – Маленький человечек неожиданно стукнул кулаком по столу, вскочил и стал ходить взад-вперед по комнате. – Конечно. Она должна немедленно вернуться. Что это за история с ключами?
– Папа забрал или потерял ключи от редакции газеты, где он работал, – ответила я, – и они прислали за ними клерка.
– Это легко уладить. Пойду скажу ему, чтобы перестал донимать вашу маму и вызвал в понедельник замочника, – сказал он, собираясь выйти из комнаты.
Но в этот момент вернулась мама и обратилась ко мне:
– Всё в порядке, Кейт их нашла, они были в его старой голландской табакерке. Ах, сколько любимых вещиц ему пришлось бросить.
Потом, вспомнив о постороннем, она со вздохом сказала мне: «А теперь беги, дорогая», повернулась к нему, расправила плечи, высоко подняла голову и спросила:
– Итак, чем я могу вам помочь?
– Как, вы меня не помните? – удивился он.
Она растерянно посмотрела на него, и он обиделся. Я подумала, как это забавно – быть мужчиной: он считал естественным, что не узнал ее, и видел в этом ее вину, но при этом оскорбился, что она не узнала его.
– Я Эдгар Морпурго, – укоризненно произнес он.
– О, вы были к нам так добры!.. – воскликнула мама, всплеснув руками.
– Но вы меня не вспомнили, – горестно сказал он.
– Это потому, что вы так похудели, – произнесла она в свое оправдание.
– Нет, я сильно располнел, – уныло возразил он.
– Ну, я знала, что вы почти не изменились, – сказала мама, а он был так счастлив находиться рядом с ней, что этот ответ его, похоже, удовлетворил. Они сели бок о бок на диване, радостно глядя друг на друга.
– Но как это можете быть вы? – помолодевшим голосом спросила мама. – Мы отправили вам письмо только сегодня утром.
– Я приехал не из-за вашего письма, – заверил он ее, – но мы с женой только вчера вечером вернулись из Шотландии, и, когда я прочитал донесение управляющего «Газетт» о том, что Пирс исчез, было уже слишком поздно, чтобы что-то предпринять.
– Как любезно с вашей стороны, что вы приехали, да еще так быстро, – сказала мама. – Это тем более любезно, что Пирс наверняка доставил вам много хлопот своим внезапным отъездом.
– Пустяки. Вам известно, куда он отправился?
– Нет, нет, – ответила она, – если бы он мне сказал, я бы настояла, чтобы он поехал вместе со мной к вам, и не важно, в чем там дело. Даже если бы вы из-за этого решили больше ему не помогать, у вас было право знать.
Мистер Морпурго обдумал это предложение, потом грустно покачал головой.
– У людей вроде меня не может быть никаких прав на такого человека, как он.
– Я понимаю, о чем вы, – сказала она. – Даже сейчас в этом нет никаких сомнений, не правда ли? Мы все ничтожества в сравнении с ним. Но принимать одолжения от друга, будучи с ним не до конца честным, весьма дурно даже для величайшего из людей.
– Да, но забудем об этом, – настаивал мистер Морпурго. – Я серьезно. Если бы это произошло раньше, я бы отметил для себя из соображений здравого смысла, что ради всеобщего блага, в том числе и его собственного, мне не стоит впредь идти на такие риски. Но если – а все, похоже, именно так и думают – это конец главы, то я не стану его запоминать. Как вам известно, ваш муж оставляет после себя много других, более достойных воспоминаний. – Какое-то время они молчали, глядя в окна на сад. – У вас есть хоть какие-то предположения, куда он мог поехать? – спросил он.
Мама покачала головой.
– Знаете, его ведь можно найти, – сказал мистер Морпурго. – Способы есть. – Она промолчала, и он вздохнул. – Но нет, вы бы этого не хотели. И наверное, вы правы. Если он считает, что у него есть причины для отъезда, то, скорее всего, так оно и есть.
– И все же я бы хотела, чтобы его нашли, ради него самого, – произнесла мама. – Кажется, у него есть какие-то деньги. Но вы же его знаете. Они растают в одночасье. И тогда… тогда… Но ничего не поделаешь. Если он считает, что у него есть причины для отъезда, нам лучше не вмешиваться.
Он погладил ее ладонь и, чуть помедлив, спросил:
– Ну а как насчет вас? Я приехал, чтобы предоставить вам любую помощь, которая может вам понадобиться, и не желаю слушать никаких возражений. Как обстоят дела у вас?
– Вы можете помочь мне прямо сейчас, если скажете, какой торговец искусством даст лучшую цену за Гейнсборо и Лоуренса, – ответила мама.
Мистер Морпурго убрал руку с ее ладони и посмотрел своими выразительными глазами в потолок, словно ожидая, что с него что-нибудь свалится.
– Да, они над нами, в детской спальне, – сказала мама. – Как вы узнали?
Он снова достал платок, провел им по губам и обвел взглядом нашу убогую комнату, как бы желая убедиться, что не ослышался.
– У вас в этом доме, в спальне ваших детей, есть Гейнсборо и Лоуренс?
