На первый раз простим, — улыбнулся Геннадий Алексеевич и, видя, что Степанов еще что-то хочет сказать, предложил: — Идемте к киту.
Тушу обступили моряки, рабочие. Кит лежал на палубе, освещенный прожекторами. Он казался каким-то сказочным, фантастическим пришельцем из другого мира. Даже не верилось, что люди могли укротить эту громадину.
Орлов вновь почувствовал, как в нем поднимается гордость. Он невольно оглянулся на стоящих рядом людей и встретился глазами с невысокой стройной привлекательной девушкой в легком шелковом сарафане. Ее лицо и шею покрывал золотистый загар.
Девушка привычным движением откинула белокурые пышные волосы, вызывающе насмешливо взглянула на капитана и отвернулась. Орлов, улыбнувшись, обратился к Северову:
Будете разделывать кита?
Попробуем, — задумчиво проговорил капитан-директор. — Жаль, что рабочих мало. А инструктор по разделке нас во Владивостоке дожидается.
«Вот и начался наш советский китобойный промысел, — с радостью думал Северов, но тут же нахлынувшие грустные воспоминания уменьшили радость. — Как были бы счастливы Иван, Джо. Они, как и наш отец, как и Лигов и Клементьев, погибли от руки иностранных китобоев». Гнев охватил Северова, и ему хотелось крикнуть: «Больше этого никогда не будет. Не будет! Никогда не повторится грабеж наших вод иностранцами».
Ты о чем задумался, Геннадий Алексеевич? — спросил Степанов. — Сегодня ведь день-то у нас праздничный!
О брате вспомнил, об отце, —- признался Северов. — Знаешь, наш сегодняшний день был их мечтой, ради которой они жили, боролись, погибли.
Ты забываешь, что у нас еще много иностранцев, — возразил Степанов, который уже все знал о Лигове, о Северове, Клеменьтеве — Мы выполним их мечту, когда сами будем стоять у гарпунной пушки. Будем стоять?
Степанов с улыбкой смотрел на капитан-директора. Тот убежденно кивнул головой:
— Будем!
К туше подступили десять человек с флейшерными ножами. Их отточенные лезвия холодно поблескивали.
Один из рабочих полоснул кита. Темная кожа разошлась обнажив белый жир. Рабочий сильнее нажал на нож, и лезвие застряло в туше так, что его пришлось с усилием освобождать.
На такую рыбину и семи потов не хватит! — сказал молодой рабочий.
Это не рыба, а животное, — пояснил Степанов, —
и дышит легкими.
Рабочий недоверчиво посмотрел на помполита.
Михаил Михайлович позвал:
Товарищ Горева!
Да! — К помполиту подошла девушка в шелковом сарафане. Орлов с нескрываемым интересом смотрел на нее, а она, скользнув по нему равнодушным взглядом, слушала Степанова.
Где Вениамин Вениаминович?
— По ту сторону кита, — указала Горева. Степанов ушел, оставив молодых людей рядом. Орлов
хотел заговорить с приглянувшейся ему девушкой, но не знал, с чего начать, и неудачно спросил:
— Как вы думаете, сколько весу в этом ките?
— Распорядитесь, чтобы кок взвесил его, — насмешливо сверкнула глазами Горева.
Молодой капитан казался ей слишком самоуверенным, напыщенным. «Ишь ты, щеголь! В накрахмаленный китель вырядился. Красавчик!» С ее лица не сходило вызывающее выражение.
«Ого! Да вы с острым язычком», — подумал про себя Орлов, изобидевшись на Гореву, и сказал в "тон ей:
— Сейчас завернем кита в бумажку и взвесим. Я на- деюсь, что в вашу хозяйственную сумку эта рыбка поместится. Пригласите меня на уху?
Горева не успела ответить. Её окликнул пожилой человек в широком белом пиджаке на сутулых плечах:
— Нина Пантелеева, помогите произвести обмер!
— Иду, Вениамин Вениаминович! — звонко откликнулась она и, бросив на Орлова быстрый взгляд, ушла.
...Радость по случаю добычи первого кита была в тот же день омрачена. Капитаны китобойцев Можура и Шубин доложили капитан-директору флотилии, что их гарпунеры отказались охотиться на китов во время перехода. Они заявили, что по договору обязаны бить китов только в Беринговом море и только с будущего года.
Садись-ка, Михаил Михайлович, и давай обдумаем, что происходит.
Я уже обдумал, Геннадий Алексеевич. В Кильском канале мы уперлись носом в берег. Теперь отказ этих двух гарпунеров. Случайное совпадение? Едва ли. — Голос помполита зазвучал сурово.
Ты считаешь, что у нас на флотилии есть враги? — спросил Северов.
Не утверждаю, но предполагаю. Нам надо быть начеку. — Степанов прищурился, о чем-то сосредоточение думая. Через минуту спросил: — Что будем с китом делать?
Откровенно говоря, не знаю, — пожал плечами Северов. — Но, по всему видно, сейчас нам с ним не справиться.
Степанов забарабанил пальцами по столу, потом рывком легко поднял свое крупное тело из кресла.
— Оплошность мы с тобой, Геннадий Алексеевич, допустили. Надо было в Ленинграде полностью укомплектовать штаты. А теперь приходится кита за борт...
Слова Степанова оправдались. К концу следующего дня туша стала разлагаться, и ее, неумело искромсанную ножами, спустили по слипу в океан и взорвали.
