Гарпунер повторяет, что желает вернуться в Норвегию. Работать у нас он не будет, — подтвердил Курилов.
Да он что, сдурел, что ли? — Можура впился взглядом в лицо Майера, подавшись в его сторону. Тот пренебрежительно отвернулся.
О черт! — Спичка догорела и обожгла пальцы Можуры. Он ткнул ее в пепельницу и, отложив трубку подошел к гарпунеру. Постучав по его груди согнутым пальцем, Можура сказал:
— Вы понимаете, господин Майер, что вы говорите? Глаза капитана поблескивали из-под взъерошенных
бровей яростными огоньками. Можуре страстно хотелось взять сейчас этого норвежца с воровским взглядом за шиворот и встряхнуть так, чтобы слова у него застряли в горле.
— Переведи ему, Курилов, что я его не отпущу с судна и он будет на нем работать.
Гарпунер что-то ответил. Курилов перевел:
Майер желает говорить с капитан-директором.
Ладно, скажи ему, чтобы он шел за мной к Северову, — приказал, едва сдерживаясь, Можура и, рывком нахлобучив фуражку, первый вышел из каюты.
На «Приморье», кроме Геннадия Алексеевича, Можура и Майер застали Шубина, Степанова и гарпунера Харсена.
Что, и твой гарпунер, Илья Петрович, отказывается у нас работать? — обратился Северов к Можуре.
Да, — глухо проговорил Можура. — Пассажиром объехал полмира, а сейчас желает домой.
Так-так-так! — вполголоса проговорил Степанов, посматривая то на одного, то на другого гарпунера, а затем обратился к ним по-английски: — В чем причина вашего отказа?
Гарпунеры заявили, что начинать работу на новой флотилии в год, кончающийся двумя тройками, — тридцать третий, — они не могут, так как их постигнет беда.
— Чушь какая! — возмутился капитан-директор. — Вы же знали, с какого года начнется промысел, когда заключали с нами договоры?
Майер только развел руками:
— Ошиблись мы.
Было ясно, что гарпунеры не отступятся от своего. На их застывших лицах отчетливо выражалось какое-то трусливое упрямство.
— А как же быть с договором? — спросил Северов, стремясь использовать любую возможность изменить решение гарпунеров. — Вы же получили аванс. Мы можем судиться с вами за нарушение договора!
Гарпунеры были готовы вернуть аванс и уплатить неустойку. Никакие уговоры и доводы руководителей флотилии не подействовали на Майера и Харсена. Они стояли на своем.
Степанов позвонил директору треста Дукину. Тот через полчаса был на базе.
Невысокий, худощавый, с быстрыми резкими движениями, в расстегнутом кожаном пальто, с кепкой в руке, он не вошел, а скорее ворвался в каюту. Густая шевелюра отсвечивала сединой. Бледное лицо было взволнованно, а черные глаза смотрели требовательно, строго.
— Что здесь произошло? — резко спросил он, ни с кем не здороваясь и бросая кепку на диван. Выслушав капитан-директора, Дукин в упор посмотрел на гарпунеров, точно стараясь проникнуть в их души. На бледных щеках директора треста появились алые пятна румянца. Он попросил Северова:
- Переведите этим господам, что их поступок мы рас сматриваем как саботаж, как стремление нанести нашему промыслу вред и по существу сорвать его.
Гарпунеры выслушали перевод, и Майер сказал:
- Мы понимаем, что ставим флотилию в трудное положение, но иначе поступить не можем.
- А гарпунер Андерсен? — спросил Дукин. — Он же не боится тридцать третьего года?
- О, это личное дело Андерсена! — угрюмо проговорил Харсен. — Мы уверены, что охота будет неудачной.
Почему вы не начали охоту во время перехода? — спросил Степанов. — Тогда был тысяча девятьсот тридцать второй год!
По договору мы должны охотиться у Камчатки, — ответил Майер.
Да-да! — нервно заходил по каюте Дукин. — Задачку задали нам господа иностранцы. Так что же будем делать, товарищи?
Директор треста обратился с этим вопросом ко всем. В каюте стало тихо. Майер сказал, что их решение не изменится, и гарпунеры ушли.
Не отпускать и силой заставить бить китов! — решительно предложил Можура, глубоко затягиваясь дымом.
И они будут бить мимо китов, — сказал Степанов. — Нет, Илья Петрович, это не выход из положения.
— Почему же так несерьезно подошло наше торгпредство, подбирая этих гарпунеров? — с досадой заговорил Дукин. — Сдается мне, товарищи, что уход гарпунеров — это не только дань суеверию, а, может быть, что-нибудь и посерьезнее. Как вы думаете? — Дукин взял кепку, — Я еще попытаюсь поговорить с гарпунерами. Если же они не останутся, буду просить Москву срочно завербовать других. Будем действовать. Вы, товарищи, не расстраивайтесь. И не с такими трудностями справлялись. Готовьтесь к промыслу!
В течение нескольких дней шли переговоры с гарпунерами , но они стояли на своем. Гарпунер Андерсен на предложение Степанова повлиять на своих коллег ответил:
— Меня это не касается. Я спой договор не разорву. Я честный гарпунер.
Говорил он с трудом. Андерсен еле держался на ногах, и его оставили в покое.
Через неделю Майер и Харсен поездом выехали из Владивостока к себе на родину.
С тех пор прошло почти три месяца, а положение оставалось прежним — гарпунеров не было. Над флотилией нависла угроза срыва промысла...
Можура подошел к зданию треста, выбил трубку и спрятал ее в карман кителя.
