Нина... — тихо, очень тихо сказал Орлов, и в его голосе чувствовалось волнение: — Будьте моей женой.
Девушка осторожно высвободила свои руки. Навсегда отошли те времена, когда она могла посмеиваться, подшучивать над Орловым, дразнить его.
Но Горева, словно это говорила не она, а кто-то другой, сказала:
Нет!
Но почему же?! — воскликнул с горечью Орлов. — Разве вы сомневаетесь в моем чувстве к вам?. Или вы не любите меня?
Нет... я... — Горева нежно погладила руку Орлова. — Поймите меня правильно Я очень хорошо к вам отношусь, очень... но...
Но что же? Что? Ну, скажите?
Орлов нервно закурил. Горевой стало жаль его. Как бы хотела она сейчас успокоить его, обнять и поцеловать в эти упрямые губы. Но девушка, будто что-то отгоняя от себя, тряхнула головой.
Я не знаю, поймете ли вы меня...
Постараюсь! — кивнул головой Орлов. Он уже овладел собой и, как ему ни было тяжело, приготовился услышать самое горькое и неприятное. Она была вправе выразить сомнение в том, сможет ли он понять ее. То, что говорила Горева, было и впрямь непонятно.
Да, я вас люблю, люблю всем сердцем, и знайте, что дороже вас для меня нет человека на свете. Но я в Щ же время и боюсь вас. Нет, не боюсь, а вернее, до конца я вас не знаю. Разве можно связать судьбу с человеком, которого еще во всем не знаешь? Согласны вы со мной?
Горева посмотрела в его блестевшие глаза и замолчала, с ужасом думая, что она сказала совсем не то, что хотела. Орлов, может быть, и не поймет ее вовсе, обидится. И все это может кончиться плохо. Они разойдутся. А ведь она же любит его! Но не сказать всего этого она тоже не может.
Слова Горевой не обидели и не удивили Орлова. Они показались капитану совершенно справедливыми. Сейчас, что бы ни сказала Нина, Орлов согласится с ней. Он любим!
Нина! — воскликнул Орлов. — Нина! Я прошу об одном: разрешите считать, что это не последний наш разговор...
Да... — тихо проговорила девушка...
3
«Шторм» Подходил к оставленному на плаву киту с развевающимся над ним флагом. Это был третий убитый в тот день кит. Дальше виднелись еще два флажка. Подобрав добычу, «Шторм» отправился к базе.
Что ты не идешь отдыхать? — спросил Волков Кирилова, когда они вдвоем остались на мостике.
Разосплюсь — потом трудно вставать, да и голова будет побаливать. А нужно еще поговорить с Можурой и Степановым.
Волков ревниво посмотрел на Леонтия. Курилов продолжал:
Это, конечно, достижение, что мы оставляем китов на флаге, а потом буксируем их на базу вместе. Экономия времени большая.
Ну и чем же ты недоволен?
А тем, что сейчас мы идем со скоростью трех миль в час.
С такими тушами, — Волков кивнул на китов, — больше не дашь.
Верно! — согласился Курилов. — Но почему мы должны таскать их к базе? И почему она стоит на якоре?
Мы напрасно тратим время, которое могли бы использовать для охоты. А базе ведь все равно где стоять — у берега или в том районе, где мы охотимся.
Ты хочешь, чтобы база ходила за нами и подбирала китов?
Да!
Подожди. Мысль дельная, но надо ее обмозговать. — Волков на мгновение задумался. — Понимаешь, таскать базу в открытое море опасно. Не знаю, стоит ли рисковать ею.
С каких это пор моряки стали бояться моря? — усмехнулся Курилов. — Да здесь, у мыса Сердце-Камень, такой берег, что во время шторма стоять у него даже опаснее. Укрыться негде.
Твоя правда, — согласился Волков и похвалил: — Молодец! Хорошо придумал! Я тебя поддержу.
Прежде чем идти к Можуре и Степанову, Леонтий забежал к Ольге. Она была в клубе. Вместе с комсомольцами базы заканчивала выпуск стенной газеты «Гарпун». Большой, ярко разрисованный лист бумаги лежал на двух вместе сдвинутых столах.
Увидев Курилова, Ольга отложила в сторону карандаш и с посветлевшим лицом, мягко, осторожно ступая в полусапожках, пошла навстречу мужу. Нитка кораллов по-прежнему перехватывала ее смуглую шею. На Леонтия смотрели любящие глаза.
Ну, наконец-то ты появился, — грудным голосом произнесла Ольга и хотела обнять мужа, но, вспомнив, что они не у себя в каюте, взяла его только за руки и потянула к столу. — Посмотри, какую мы тут газету сделали. Есть и о тебе. Вот, прочти. Уже можно. Сейчас будем вывешивать.
Оленька смотрела на Леонтия с нежностью. Вот он, ее муж, который для нее дороже всех людей на свете, он отец ее будущего ребенка...
А Курилов уже спешил к выходу.
Потом почитаю вашу газету, а сейчас я к Можуре, — сказал он.
Если бы Курилов видел, с какой обидой и недоумением во взгляде проводила его Ольга, он бы остался. Но Кури-лову было некогда.
Можура выслушал предложение гарпунера и, оценив его выгоду, пригласил Степанова.
—- Послушаем, что скажет помполит! Степанов сразу поддержал Курилова.
Нам приходится подчас и за пятьдесят миль буксировать китов. Пятьдесят сюда, пятьдесят обратно, посчитайте — сколько уходит лишнего времени и топлива.
—- А сколько из-за этих переходов потеряно китов! — добавил Курилов.
Чертовски же просто, — хлопнул рукой по столу капитан-директор. — Кто нам запрещал выводить базу в открытое море? Враг Дукин. И мы к этому привыкли.
Ну, не брани себя, — остановил Можуру Степанов. — Какое принимаешь решение?
