- Ишь, как скоро сошлись. У тебя, товарищ Ли Ти-сян, есть секрет, как находить дорогу к сердцу мальчишек,
Его моряка буду, охотника китов бить, — засмеялся Ли Ти-сян и с теплотой посмотрел на Ваню: — Твоя хочу мало-мало пушка стреляй?
Смотри ты, гарпунера нового нашел, — расхохоталась Захматова. — Нет, ты мне его морем не соблазняй. Он у меня будет радистом.
Мать лукаво смотрела на сына. А Ваня, который долгие часы проводил на радиостанции селения, наблюдая работу радиста, сейчас растерянно посмотрел на мать. Конечно, он много говорил о том, что будет радистом, когда вырастет. Но кто в детстве не мечтает о десятках профессий, интересных, заманчивых? Вот и Ваня, послушав Ли Ти-сяна, который, так забавно коверкая слова, рассказал об охоте на китов, загорелся стать таким же, как его отец Тнагыргин. Упрямо тряхнув своей черной головой, мальчик сказал:
— Буду как папа!
— Ого, — мать с любовью смотрела на сына. Вскоре пришел Тнагыргин. Журба и Ли Ти-сян не стали больше задерживаться, хотя хозяева настойчиво оставляли их ужинать. Моряки видели, как вспыхнули глаза Елены Васильевны при появлении мужа, как расцвело, разрумянилось ее лицо, и не хотели мешать радости их встречи после долгой разлуки.
Мы завтра увидимся на базе, — сказал Журба, а Ли Ти-сян просительно добавил:
Приходи, мадама, сына бери, моя ему все показывай буду...
—- Ладно, придем, мадама, — передразнила Захматова. — Придем...
Моряки вышли на улицу. Их охватила мокрая холодная ночь. Медленно побрели они к берегу, думая о только что оставленном домике, полном уюта, о семейном счастье. Догадываясь, что у Ли Ти-сяна мысли такие же, как и у него, Журба сказал:
Не унывай, друг. Жизнь у нас прожита...
Чего твоя так говори? — рассердился Ли Ти-сян. — Наша буду много живи, холосо живи...
Верно, Лешка, —согласился Журба. — Сболтнул и что-то лишнее. Видно, погодка сердце мокрым языком лизнула. Будем мы с тобою жить много и хорошо, будем всегда товарищами. Верно?
— Твоя говори правду, кэга![61]
К э г а - старший брат (китайск.)
Они прибавили шаг. В темноте зовущими маяками горели огни флотилии... Друзья больше не замечали ни холода, ни ветра. Они шли на родные суда...
3
По широкой улице Виктория-авеню с ярко-зелеными подстриженными газонами и деревьями, гудя сиренами и шипя тугими узорными шинами, мчатся автомобили.
У подъезда одного из белоснежных особняков, по стенам которого вьется плющ, а на флагштоке пламенеет флаг Советского Союза, тормозит многоместный лимузин.
Тотчас около него появляются полицейские. Из автомобиля выходят Северов, Курилов, Горева и другие члены советской делегации международной конференции по китам. Они приехали «из гостиницы в посольство. Их окружает толпа фоторепортеров. Вспыхивает магний, щелкают затворы аппаратов. Чаще фотографируют Гореву и Курилова. Северов смеется:
Ну, Курилов, теперь тебе домой нельзя возвращаться.
Советские делегаты улыбаются, вспоминая заметку в утренней газете, в которой говорилось о том, что знаменитый советский гарпунер Курилов прибыл на конференцию с секретарем-любовницей.
—- Мерзость! — говорит Леонтий. — Всякую чушь пишут!
Делегаты пробиваются сквозь стену репортеров и входят в здание. Их встречают посол и торговый представитель. Пожимая руки соотечественникам, посол говорит:
Как приятно встречаться с советскими людьми. Дышать становится легче. Как будто свежим ветерком подуло. А тут, товарищи, душно, очень душно...
Какая здесь затхлая атмосфера, вы почувствуете на конференции, — улыбается торгпред и приглашает делегатов к столу.
Международная конференция начнет свою работу через несколько дней. Советские делегаты еще и еще раз перечитывают материалы, обсуждают свои предложения. Предстоит упорная и трудная борьба. Торгпред предупреждает:
Все иностранные делегаты будут много и напыщенно говорить о великом значении конвенции, которая позволит сберечь от истребления китовые стада, будут пространно рассуждать об неукоснительном соблюдении принимаемых правил. Это не должно вас обмануть.
Но их большинство, и они любое свое предложение могут провести, не считаясь с нами, — озабоченно говорит Горева.
Нет, — качает головой посол, — иностранные делегации с тревогой ждут, что скажете вы. Общественное мнение играет большую роль. А оно, несомненно, будет на нашей стороне. О наших предложениях уже известно в печати. Посмотрите, что пишут газеты самых различных направлений, — он указал на груду газет на столе.
Опять какая-нибудь пошлость, — брезгливо морщится Горева.
