«Так-то так, — добавил он про себя, — но до какого предела?..» Когда на карту поставлены интересы гигантских организаций, обычная человеческая мораль нередко отступает на второй план. Не пройдет и месяца — и лучшие юристы человечества, живые и электронные, скрестят шпаги над этим клочком земли. И если они не найдут правильного ответа, может возникнуть весьма щекотливая ситуация — и в глазах людей из героя превратишься в негодяя…
— Раз уж вы коснулись договора восемьсот пятьдесят четвертого года, разрешите напомнить, что он касается лишь самих монастырских владений, границы которых четко обозначены стеной.
— Совершенно верно. Но стена охватывает вершину целиком.
— На территорию за стеной ваша власть не распространяется.
— Власть — нет, но у нас есть те же права, что у любого землевладельца. Если сосед причиняет нам беспокойство, мы можем требовать по отношению к нему юридических санкций. Вопрос поднимается не впервые…
— Знаю. Он уже поднимался в связи с подвесной дорогой.
На губах Маханаяке Тхеро мелькнула чуть заметная усмешка.
— Я вижу, вы добросовестно выполнили свое домашнее задание, — сказал он. — Да, мы решительно возражали против нее по целому ряду причин — хотя должен признать, что теперь, когда дорога построена, мы нередко бываем ей благодарны… — Он задумался, затем добавил: — Дорога создала для нас кое-какие трудности, но выяснилось, что мы можем сосуществовать. Любители видов и просто зеваки остаются на наблюдательной площадке; ну а настоящих паломников мы по-прежнему рады принять на самой вершине.
— Тогда, наверное, можно найти какое-то компромиссное решение и в данном случае. Двести-триста метров разницы по высоте не играют для нас серьезной роли. Мы могли бы оставить вершину нетронутой, а площадку под основание башни вырезать ниже по склону, наподобие станции подвесной дороги.
Оба монаха смерили Моргана такими испытующими взглядами, что ему стало не по себе. Он, в сущности, не сомневался, что абсурдность предложения ясна им так же, как ему самому, но считал себя обязанным сделать это предложение, что называется, ради протокола.
— У вас странное чувство юмора, доктор Морган, — произнес Маханаяке Тхеро после долгой паузы, — Что останется от духа Шри Канды, от уединения, которого мы искали три тысячи лет, если здесь поднимется ваше чудовищное сооружение? Уж не думаете ли вы, что мы предадим миллионы верующих, посещавших это святое место часто ценой здоровья, а то и жизни?
— Вполне понимаю ваши чувства, — ответил Морган, хоть и задал себе нелицеприятный вопрос: «Уж не лгу ли я?..» — Разумеется, мы сделаем все от нас зависящее, чтобы не причинить вам лишнего беспокойства. Все вспомогательные сооружения будут скрыты в недрах горы. Над нею будет выступать только подъемник как таковой, и с отдаления он будет совершенно невидим. Облик Шри Канды останется неизменным. Даже ваша знаменитая тень, которой я только что любовался, практически не пострадает.
Маханаяке Тхеро обернулся к своему младшему собрату, словно за советом. Досточтимый Паракарма взглянул Моргану прямо в глаза и осведомился:
— А как насчет шума?
«Черт, — подумал инженер, — моя ахиллесова пята. Грузовые кабины будут вырываться из-под земли со скоростью в несколько сот километров в час: чем сильнее они разгонятся на подземном отрезке пути, тем меньшая нагрузка упадет на саму конструкцию башни. Конечно, пассажирам не выдержать больше половины
— Определенный аэродинамический шум неизбежен, — согласился Морган. — Но ничего похожего на крупный аэропорт.
— Весьма утешительно, — заявил Маханаяке Тхеро.
Морган готов был поклясться, что это саркастический ответ, но в голосе настоятеля не улавливалось ни малейшего следа иронии. То ли он изображал олимпийское спокойствие, то ли испытывал посетителя на восприимчивость. Более молодой монах, напротив, даже не пытался скрыть свой гнев.
— Годами, — воскликнул он с негодованием, — мы шлем протест за протестом против грохота, который производят возвращающиеся из космоса корабли. Теперь вы решили установить источник ударных волн прямо у нас за стеной!..
— На этой высоте у нас не будет сверхзвуковых скоростей, — твердо заявил Морган. — И конструкция башни поглотит большую часть звуковой энергии. В конечном счете, — добавил он, вдруг найдя новый аргумент и пытаясь его использовать, — мы поможем вам избавиться от грохота космических запусков. ЗДесь станет гораздо тише, чем было.
— Понимаю. На место периодических потрясений придет ровный, устойчивый гул…
«Да, с этим субъектом не договоришься, — подумал инженер. — А я-то еще воображал себе, что самым крепким орешком окажется отец настоятель…»
Иной раз лучшая тактика — решительно сменить тему. Морган собрался с духом и ступил на зыбкую почву богословия.
