— А и не надо! — осклабился подчиненный. — Пусть он у вас в шкафчике постоит! А мы другую разопьем, — и он вытащил вторую коробку из пакета.
Изумлению шефа не было предела. Он только делал хватательные движения губами, как рыба, пытающаяся заглотить наживленного на крючок червя. Когда же хлопанье губами перешло в речь более-менее понятную для слуха, Захарий смог разобрать слова:
— Где брал?!
— В «Сувенирах». На углу Крестовоздвиженской и Водопьянова, — охотно подсказал он шефу.
— Был там пару лет назад, — кивнул тот, — приценивался, да духу не хватило взять. Как Липочку свою представил со скалкой, так и не хватило. Это ж полугодовая моя зарплата!
— Деньги — зло! И нам ангелам, как можно быстрее надо с ним расставаться! — со смехом возразил он архангелу.
— Ой, да что же мы тут стоим?! — закудахтала семипудовая Липочка. — Ровно нехристи какие! Идите, мужики, в зал, а я сейчас живо там накрою. А ты, — обратилась она к мужу, — хоть бы оделся ради такого случая. Срам смотреть на тебя! Вона погляди, как путевые то люди одеваются, — указала она на полковника.
— Сама виновата! Знала же, что к шести придет. Почему не дала мне ничего надеть? — стал неловко оправдываться архангел за свой затрапезный вид.
— Ох ти ж мне, бедной! Может еще и одеть тебя надо было самой? — замахнулась она на него шкатулкой.
— А хоть бы и так! Я мужчина солидный. В летах. В начальниках хожу. Мне ли думать о мирском и приземленном?! — гордо выпятив пузо, пророкотал он.
Так, переругиваясь в шутку, они и вкатились в большой с высоким потолком в готическом стиле зал столовой, где в окружении дюжины мягких стульев стоял уже накрытый белоснежной скатертью длинный овальный стол. Пока Захария примерялся с какого краю удобнее пристроиться, шеф, оставив одну из принесенных бутылок на столе, вторую поспешил убрать в бар, что высился в дальнем конце комнаты. Он был скуповат, и с годами это явственно проявлялось, приобретая иногда анекдотичные формы. Вернувшись, указал Захарии на место с ближнего края стола, так, чтобы сидеть напротив и поближе друг к другу. Место во главе стола оставили для хозяйки. Та не заставила себя долго ждать. Сначала на столе появилась большущая тарелка с толсто нарезанными ломтями белого, с хорошо пропеченной верхней корочкой хлеба. Затем к ней почти тут же присоединилась, в такой же громадной кастрюле, разварная стерляжья уха. Она источала из-под крышки головокружительный аромат густого и хорошо сдобренного специями варева. Захария уже ел сегодня рыбные блюда, но от этого запаха у него засосало под ложечкой. Пока мужчины разливали себе и хозяйке половником по тарелкам уху, крякая и постанывая от предвкушения кулинарного изыска, хозяйка уже несла на подносе гигантских размеров пирог толщиной едва ли не в две мужских ладони. Захария, как галантный кавалер, кинулся было на помощь хозяйке, но та только хмыкнула, уверенно ставя на стол поднос с содержимым. Гавриил тем временем со знанием дела уже орудовал штопором. Далее, в том же темпе на столе стали появляться салаты, пирожки, икра растительная, пирожные, фрукты соленые грибы и квашеная капуста, сало, мясная нарезка, печенье, конфеты и прочие аппетитные вещи, количество которых было рассчитано не на троих, а как минимум на взвод голодных стройбатовцев. Наконец, мужчинам надоело мелькание хлебосольной хозяйки, и они с силой усадили ее во главе стола.
Вопреки ожиданиям Захарии, архангел не стал пока открывать принесенную гостем бутылку, а откупорил белое столовое вино, резонно заметив, что коньяк с горячими блюдами не употребляют. Гавриил знал в этом деле толк. Он разлил всю бутылку по трем высоким и вместительным фужерам, а затем встал для произнесения тоста, остальные поддерживая его порыв, присоединились:
— Ну, вот Захарушка ты и вернулся домой из дальнего похода через пространство и время, как чайный клипер возвращается к родным берегам. Начав свою трудную и опасную службу с юнги, ты повзрослел, возмужал, заматерел и вот уже перед нами не юнга, а капитан, твердо стоящий на палубе своего корабля. Твой характер всегда звал тебя в походы, навстречу бурям и ветрам во имя великой цели! Ты всегда шел против ветра и всегда добивался своего, возможно в этом и состоит твоя правота. Вот и сейчас я чувствую, что корабль твоей судьбы ненадолго задержится у родного причала. Ну что ж, тогда пусть ветер сильнее дует в твой кливер, но компас твоего сердца пусть никогда не устает показывать дорогу домой!
Чокнулись все втроем. Выпили до дна. Все расчувствовались от таких простых, но проникновенных слов. Даже Захария, до этого момента, решительно настроенный, на предельно честный и откровенный разговор с шефом, как-то обмяк. Он уже без всякого энтузиазма воспринимал предстоящую беседу.
— А что это ты старый, вдруг заговорил о море да кораблях, вроде моряком-то и не был никогда?! — недоуменно спросила Олимпиада, хоть и расчувствовавшись, но, так и не поняв сути туманного тоста.
