– Вопросы действительно имеются, – пробасил Инварьянджи, один из крупнейших палеонтологов страны. – Не постыжусь признаться, что я пока не понял ровным счетом ничего. Почему наша машина проявилась в прошлом не на том же самом месте, а где-то в отдаленном уголке космоса?
Дым-Дым посмотрел на Арсена, оба улыбнулись. Они были похожи на двух заговорщиков, которые хранят какую-то важную, но невеселую для них обоих тайну; тайна эта чрезвычайно проста, открыть ее может каждый, и вот они сожалительно так улыбаются, недоумевая, почему же этого никто не делает.
– Муха в вагоне, – сказал Арсен. – Мы так привыкли к мухе, которая летает посреди мчащегося вагона и таким образом перемещается вместе с ним.
– Вот именно, – кивнул Дым-Дым. – С шестого класса этот школьный пример так прочно оседает в голове, что мы не мыслим себе вагон или муху отдельно. Они связаны в единую систему. Но представьте себе простейший случай: мы оставляем муху в той же точке земной поверхности, то есть сохраняем ее географические координаты и расстояние до центра Земли, но переносим ее на час назад. Остается ли она в вагоне? Ни в коем случае, потому что час назад наш вагон находился совсем в другом месте. Муха просто повиснет в воздухе над пустыми рельсами. Это, Ашот Георгиевич, еще в том случае, если принять, что для мухи Земля – вся Вселенная.
Дым-Дым огляделся – кажется, пример был настолько наглядным, что дополнительных пояснений не требовалось.
– В нашем опыте, – продолжал Дым-Дым, – роль мухи исполняла машина времени, роль вагона – вся Метагалактика. Мы оставляем машину на том же самом месте – но ведь это место следует относить не к центру Земли, а к центру всей Метагалактики. Когда начинается движение во времени, фиксируются пространственные, я бы даже сказал – макропространственные координаты машины. Она проявляется на том же самом месте, но на этом месте несколько миллионов лет назад не было Земли. Она находилась совсем в другой точке космоса.
Все смущенно молчали – уж слишком все это оказалось просто. На том же самом месте… Но где?
Все примолкли. Вопросов никто не задавал – все было и так слишком ясно.
– А почему уныние? – встрепенулся вдруг Дым-Дым: он терпеть не мог похоронной атмосферы. – Я лично впервые в жизни присутствую при закрытии какой-либо крупной проблемы – до сих пор мне доводилось видеть только открытия. Так что уже любопытно. Затем – сегодня мы экспериментально доказали, что воздействовать на прошлое практически невозможно. Мне остается только выразить мое соболезнование группе энтузиастов, которая в самом недалеком будущем собиралась нырнуть в прошлое… Оставаясь, разумеется, на том же самом месте.
Он отвесил легкий шутливый поклон в сторону Сайкина, Воволура и Подымахина. Но слишком хорошо знали ребята своего руководителя, чтобы он мог их обмануть. «Уж если кому сейчас и горько, – думал каждый, – так это ему самому. Своими руками закрыть проблему, которой отдана вся сознательная жизнь, все время физика и не такого уж молодого человека, чтобы начинать сначала еще одну фундаментальную задачу!»
– Дмитрий Дмитрич, – просительно протянул Сайкин, – а может, все-таки еще один…
– Не может, – отрезал Дым-Дым. – Незачем. Вы понимаете, какой это риск? В прошлый раз, когда мы думали, что машина проявилась под землей, в действительности она таки побывала в каком-то космическом облаке. Просто поразительно, что все окончилось так благополучно, особенно для нашего пса. Слабое, видимо, было облачко и излучением не сопровождалось. Вот, оказывается, какие вещи были на этом самом месте около двух миллионов лет назад.
– Нет, – сказал Арсен, – не на этом, а в той точке, где находилась Земля в момент второго запуска…
Дым-Дым обернулся к нему, и оба они снова улыбнулись друг другу, как два заговорщика, связанные теперь на всю жизнь.
– Верно, – сказал Дым-Дым. – Инерция мысли. Все время забываю о такой мелочи, как Метагалактика, и что наша старушка непрерывно куда-то летит. Все-таки мы безнадежные геоцентристы, не так ли?
Безнадежные геоцентристы молчали. Кто-то выключил в испытательном зале свет, и снизу могло показаться, что прозрачный кубик Дым-Дымова балкончика висит прямо в черной пустоте, словно голубой фонарь. Внутри фонаря виднелись черные с белым фигурки – люди в лабораторных халатах, таких новеньких и хрустящих по случаю приезда гостей.
Человеческие фигурки не шевелились. Все думали. Но не о горечи антиоткрытия. Не о потраченных даром годах сумасшедшего труда. И даже не о Дым-Дыме. Думали об одном.
– Все-таки машина была в прошлом, – проговорил Подымахин.
– Только она не могла найти Землю, которая находилась от нее на тысячи парсеков, – заметил Воволур.
– Но если вместо нашей машины… – подхватил Сайкин.
– Не сейчас, конечно, – поспешно вставила Мирра Ефимовна.
– Ведь когда-нибудь мы не будем связаны ресурсами энергии, – заметила Света.
– Вот тогда вместо машины послать в прошлое… – сказал Арсен.
– Звездолет?..
