Надо было видеть, как меня встретили! Сначала – взрыв ужаса, потом – бесконечные причитания, словно я, по меньшей мере, горел на медленном огне или был распят в лучшей манере древних римлян. Но понемногу эта скорбь стала сменяться изумлением. Меня такая реакция тоже привела в недоумение, и я спросил Ксеркса, что все это означает.
– Мы удивляемся, что ты все еще жив, – ответил он со свойственной темирянам искренностью.
Я только пожал плечами.
На другой день туда отправился Грог. Я, естественно, рассказал ему о том курьезном приеме, который был оказан мне накануне, и высказал предположение, что темиряне верят в наличие некоего шестого чувства, аналогичного знаменитому «пси-излучению», над природой которого у нас на Земле бились уже целое столетье, и притом безрезультатно. Грог сразу же возразил, что это поверхностная аналогия, потому что внечувственная передача информации, практикуемая на базе (он упорно не говорил – на Земле) несколькими произвольно подобранными парами экспериментаторов, не подчиняется законам распространения электромагнитных колебаний, хотя и экранируется металлом; здесь же предполагаемое излучение должно зависеть от расстояния до его источника, чем и объясняется боязнь темирян «замерзнуть» вдали от своего семейства. Высказав все это, Грог тут же подчеркнул со всей своей щенячьей безапелляционностью, что ни в какое пси-поле – ни на базе, ни здесь – он не верит. С тем он и ушел.
А вернулся он с довольно изящной и вполне продуманной гипотезой. Для него самого она, разумеется, уже была аксиомой. Реальное существование пси-излучения он по-прежнему отрицал. Но сами темиряне в это излучение верили, и теперь Грог пытался нам доказать, что эта вера есть не что иное, как религия. Правда, религия эта не имела конкретного бога – эдакого старичка-громовержца; темиряне верили в некую магическую силу, сконцентрированную в их собственном мозгу. Таким образом, богом для каждого из них являлся собственный разум – богом невидимым и неслышанным, но разве не было незримого бога у древних иудеев?
Именно эта религия, считал Грог, и явилась тем психологическим стимулом, который помог темирянам выжить. Кроме того, он заметил, что у них не существует ни законов, ни морали, во всяком случае – фиксированных. Грог даже спросил Ксеркса, почему же никто не пытается захватить если не власть, то хотя бы побольше еды, применив право сильного?
Ксеркс долго пытался понять, что значит «власть»; так и не понял. В отношении же распределения довольно скудных запасов еды он ответил с присущей им всем простотой, граничащей с наивностью:
– Никто не совершит бесчестного или несправедливого дела – ведь тогда все кругом станут думать о нем плохо и он замерзнет.
– Только оттого, что кто-то его невзлюбит?
Ирония Грога в этом вопросе была Ксерксу явно непонятна.
– Разумеется, – ответил он сдержанно. – Невозможно жить, когда все кругом перестали тебя любить. Это все равно что… дышать там, где нет воздуха.
– Хм, – сказал Грог. – Тогда остается самому себя согревать, как вы любите выражаться.
– Согреть самого себя нельзя, – покачал головой Ксеркс, – это так же нелепо, как любить самого себя. Согревают только другого.
Божество темирян оказывалось воплощением взаимопомощи. Оно удваивало их силы, оно помогало справляться с болезнями, переносить голод и морозы. Если бы на этом его функции кончались, то с ним можно было бы примириться.
Но божество было двуликим, оно постоянно держало темирян в страхе перед загадочным «замерзанием» и ограничивало жизненное пространство каждого семейства крошечным пятачком своего поля и своей пещеры; оно исключало всякие контакты между отдаленными группами темирян, препятствуя таким образом развитию общественной жизни, и, наконец, оно лишь поддерживало аборигенов на каком-то уровне цивилизации, но не позволяло сделать ни одного шага вперед. А цивилизация, застывшая на одном месте, – цивилизация обреченная.
Поэтому, заключал Грог, мы должны разъяснить темирянам весь вред их суеверий и практически доказать им, что никакого пси-поля не существует. Начать хотя бы с экранирования.
– Так прямо и начать, не дожидаясь прилета комплексной экспедиции? – переспросил Скотт.
– А почему бы и нет? Достаточно предложить кому-нибудь из темирян надеть наш скафандр и включить электромагнитную защиту – никакое пси-поле, даже если бы оно существовало, не пробьется внутрь. Страха при этом темирянин не почувствует – он будет видеть через прозрачный щиток своих родичей, так что психологический фактор будет иметь место, а реальное физическое излучение – нет.
– И вы полагаете, Гроннингсаетер, что в таких условиях темиряне не будут «замерзать»? – спросил Феврие.
– Разумеется! Икси просидел в моем скафандре минуты три, я уже начал от недостатка кислорода разевать рот, как рыба…
