— Поглядите — наша первая ласточка, — сказал как-то Жуковский, поглаживая серый невзрачный переплет весьма скромного на вид издания, именовавшегося «Труды ЦАГИ». — Будем и впредь публиковать научные работы.
В начале 1920 года в институте насчитывалось уже 54 сотрудника. Коллегия наметила проведение научных докладов о ветряных двигателях, испытании самолетов и динамике полетов, снежных заносах. Особенно интересовал доклад, связанный с тяжелой авиацией: ЦАГИ не должен оставаться в стороне от забот по укреплению обороны Советской Республики. В дивизионе воздушных кораблей в Сарапуле возникает патриотическая идея строить новую большую машину. С таким же предложением выступает ЦАГИ. Под руководством Жуковского создается единая комиссия по тяжелой авиации (КОМТА). В марте начинается разработка эскизного проекта самолета «КОМТА» — по схеме триплана. Забегая чуть вперед, скажем, что он получился не слишком удачным. Но мысли о создании тяжелых воздушных кораблей, разумеется, не оставили конструкторов.
Год, начавшийся столь радостно для Николая Егоровича (была и личная причина — замужество дочери), внезапно обернулся кучей бед, одна другой горше. Началось с того, что он заболел воспалением легких. В семьдесят три года любая болезнь опасна, а тем более такая. Антибиотиков тогда не существовало. От природы могучий организм ученого справился с болезнью. Помогло помещение его по указанию Совнаркома в лучший тогдашний санаторий в подмосковном Усове. Его навещали ученики, сообщали о цаговских новостях, и это действовало подобно эликсиру жизни.
И тут подкараулило горе, сравниться с которым ничто не могло. Заболела туберкулезом, а потом менингитом дочь. Она скоропостижно умерла в мае. Николай Егорович не мог прийти в себя, почти не спал ночами, беспрестанно думал о горячо любимой Леночке. В августе его сразил удар. Прошло около полутора месяцев. Полупарализованный Жуковский взял неслушающимися пальцами карандаш и начал писать, карандаш вываливался. Тогда он начинал диктовать... Работа продлевала ему дни, коих осталось так немного.
Близилось пятидесятилетие научной деятельности Николая Егоровича. Авиатехникум, в организации которого он принимал живое участие, преобразовался в Институт инженеров Красного Воздушного Флота и получил имя Жуковского. Проводить организационный юбилей в отсутствие виновника торжества выглядело неуместным. А врачи категорически запретили волновать больного. В Усово поехала делегация московских ученых, в их числе Чаплыгин, летом зачисленный в штат ЦАГИ. Они вручили растроганному до слез Николаю Егоровичу скромный подарок — созданный им винт НЕЖ и лавровый венок.
— Вы должны помочь молодым научным силам, — обратился он к Сергею Алексеевичу. — В ЦАГИ собрались способные на многое, преданные своему делу люди. Я верю в будущее института...
В декабре вышло постановление Совнаркома, подписанное В. И. Лениным. Его читали и перечитывали близкие Жуковскому люди, искренне радуясь за него и русскую науку, ставшую на службу революционному народу.
«В ознаменование пятидесятилетия научной деятельности профессора Н. Е. Жуковского и огромных заслуг его как «отца русской авиации», Совет Народных Комиссаров постановил:
1. Освободить профессора Н. Е. Жуковского от обязательного чтения лекций, предоставляя ему право объявлять курсы более важного научного содержания.
2. Назначить ему ежемесячный оклад содержания в размере ста тысяч (100 000) рублей с распространением на этот оклад всех последующих повышений тарифных ставок.
3. Установить годичную премию Н. Е. Жуковского за наилучшие труды по математике и механике с учреждением жюри в составе профессора Н. Е. Жуковского, а также представителей по одному от Государственного Ученого Совета, от Российской Академии наук, от физико-математического факультета Московского Государственного Университета и от Московского математического общества.
4. Издать труды Н. Е. Жуковского».
В ночь под Новый год у Жуковского произошло кровоизлияние в мозг. 17 марта 1921 года великого ученого и патриота не стало.
Газета «Правда» сообщила: «Московское высшее техническое училище извещает все организации, учреждения и лиц, желающих отдать последний долг профессору Н. Е. Жуковскому, что вынос тела состоится в 9 1/2 утра из МВТУ».
Растянувшаяся больше чем на километр похоронная процессия сопровождала гроб с телом ученого, установленный на фюзеляже аэроплана. Скорбный путь от ворот Технического училища до кладбища Донского монаря. Последний поклон соратников и учеников.
Слово предоставили Чаплыгину. Выступал он от коллектива Кучинского института, а говорил от имени и по поручению всей русской науки.
