- Я выбрала родить дочь. И попросила высшие силы сделать так, чтобы ей не пришлось меня убивать. Моя жизнь прервется гораздо раньше, чем она сможет до этого додуматься.
- Цвиля…
- Ничего не говори. Это мой выбор. Моя дочь будет лучшей обдой, чем я. Ты воспитаешь ее с рождения и обо всем расскажешь.
- Я… все же поищу кого-нибудь. Есть полгода…
Цвиля пожимает плечами, и колдуна как обухом бьет осознание, что он и впрямь никого не найдет.
- Думаю, назвать дочку в честь последней обды, – звенящим голосом говорит Цвиля.
- Не надо. Лучше назови ее в честь прекрасной Климэн, жены веда Кейрана. Она больше этого достойна.
- Значит, будет обда Климэн. Климэн Ченара. Вот что, пойдем домой, мне вредно долго сидеть на снегу…
…Маленькая Клима агукает в колыбельке, играясь с тяжелой старинной монетой.
Срочные сборы. Сумбурное прощание.
- Дело времени, Цвиля. У Ордена слишком хорошие ищейки, а я среди ведов – важная птица. Древний род, древние знания. Моя голова дорого стоит, а лицо многим известно.
- За меня не тревожься. Муж ничего не знает, а я сумею отовраться. Но кто же теперь воспитает мою Климу…
- Доверять мужу не хочешь? Он ведь любит тебя.
- Любит. Но не сможет. Как бы он вовсе не пропал… после.
- У вас есть в окрестностях хоть кто-то, кому ты могла бы довериться?
- Нет, никого… Послушай, а что если отдать Климу в Институт?
- С ума сошла?! В сердце Ордена!
- Там дают блестящее образование. Моя Клима будет достаточно умна, чтобы взять знания и не попасться на идеологические уловки. Я ее научу. А ты возьми все эти свои бумаги и позаботься, чтобы они попали в институтскую библиотеку. Высшие силы сами пошлют их Климе в руки.
- Это уже слишком. Цвиля, твой план безумен и обречен на провал.
И, как год назад на капище, она вкрадчиво спрашивает:
- А у тебя есть другой план?
Он обреченно мотает головой.
Маленькая Клима начинает хныкать, и Цвиля берет ее на руки.
- Ступай. И в будущем посмотри за меня, как обда Климэн Ченара коронуется в Гарлее…
От видений разболелась голова. Клима лежала ничком, вжавшись щекой в камень. Сердце бешено стучало в ушах.
«Ма-ма, ма-мо-чка», – звал этот стук. Неистово, как никогда прежде.
Самые родные на свете руки обняли девушку со спины, и горчайший холодный комок внутри понемногу начал таять. Клима подняла голову.
Странное дело: она знала, что мамы здесь нет и быть не может, но в то же время четко видела ее перед собой.
«И вправду я на нее похожа…»
На маме было простое платье, в каком Клима ее запомнила. Знакомые черные глаза, только не колючие, а теплые и лучистые. Мама грустно улыбалась, невесомо касаясь Климиной щеки.
- Доченька моя. Какая ты стала. Самая сильная, самая красивая…
Клима моргнула раз, другой – и почувствовала, что плачет.
- Неправда, мама. Я совсем не красавица. У меня нос большой…
- Глупенькая. Разве красоту измеряют носами? Мне только жаль, что тебе еще очень долго нельзя будет полюбить того, кто любит тебя. Но я верю, что когда-нибудь он тебя дождется. А пока что ему придется любить за вас двоих.
- Да при чем здесь любовь, – отмахнулась Клима. – Мама, что мне делать? Я совсем запуталась…
- Вижу, – мама села напротив, точь в точь как в детстве. – Тебе больно и страшно. И мне больно и страшно вместе с тобой. Клима, я успела многому научить тебя. Я старалась, чтобы ни один из дней, отведенных мне, не прошел для тебя даром. Ты умеешь лгать и притворяться, принимать трудные и важные решения, разумно мыслить и строить чужие судьбы. Но я не успела научить тебя одной очень важной вещи, без которой ты никогда не сможешь стать во главе Принамкского края. Эта вещь – доброта.
- Всего-то?
- Без доброты любое твое деяние оборачивается не в пользу, а во вред. Наведение порядка становится кровавыми реками, политические победы обрекают народ сильфов на голодную смерть, союзы превращаются в предательства, а боль и страх следуют за тобой по пятам. Ты сама можешь понять это, если оглянешься на прошедшие годы и вспомнишь, чем оканчивались те дела, которые ты вершила без доброты. Тебе везло: рядом были люди, умевшие восполнить твой недостаток доброты, пусть иногда и без твоего согласия. Вы были почти равны, и ты не могла не прислушиваться к ним. Но недавно это ушло. Теперь ты намного выше, и они уже не в силах вкладывать свою доброту в твои дела. Тебе самой нужно научиться.
- По-твоему, мне следует помиловать благородных господ, которые в лицо клянутся убить меня, подарить сильфам половину наших плодородных земель, и делать вид, будто верю всему, что пытается мне врать Юрген?
Мама покачала головой.
