- Да, заперто на ключ. Насколько я понял, хозяин держит все ценное в сундуке за печкой. Там, кстати, и моя сабля. Сильфийская работа, подарок во время моего последнего визита на Холмы.
Юрген тихо поднялся с шубы и невесомыми шагами приблизился к печке, за которой и впрямь отыскался довольно большой, грубо сколоченный ящик, из уважения поименованный сундуком. Он был не заперт, тяжелая крышка откинулась без единого скрипа.
В сундуке лежало какое-то тряпье, непочатая бутыль темного стекла, старые изрезанные сапоги. На самом дне в свете заглядывающей в окно луны блеснул оружейный металл. Юрген медленно достал тяжелую саблю с серебряными инкрустациями и гербовыми завитушками ветра на эфесе. И вместе с тем, как луна озаряла тонкие ножны, проникала бликами в контуры затейливого узора именной гравировки – вместе с тем приходило осознание.
- Небеса… – беззвучно выдохнул Юра, чувствуя себя болваном, которого эти самые Небеса только что удержали на краю пропасти. – Какое же счастье, что я нашел саблю раньше ключей…
Оружие, подобное этому, не дарят на память принамкским послам. Его принимают из рук Верховного в узком кругу посвященных за особые заслуги перед родиной. А конкретно эту саблю юный стажер Юрген Эв много лет наблюдал на поясе своего начальника и сам тайно мечтал о такой же, только со своим именем. Именно эта сабля когда-то разрезала веревки, которыми скрутили его разбойники во время первого дела. И именно из-за этой сабли Костэна Лэя чуть было не состоялся разрыв дипломатических отношений Холмов и Ордена. Можно сказать, эта сабля была косвенной причиной того, что сильфы полезли договариваться с обдой, дабы ее руками устрашить зарвавшихся орденских разведчиков.
Юрген беззвучно положил оружие на место, закрыл сундук и вернулся к запертой двери.
- А ведь вы меня почти обманули, – звенящим голосом произнес он. – Но эта трофейная сабля выдала вас с головой. Лавьяс Дарентала, я не узнал ваш голос, вы не узнали мой, и потому изобрели такую ложь, на которую купились бы многие, но не я, – за дверью хранили гробовое молчание. – Как вы уже поняли, я не выпущу вас. Сидите, мучайтесь голодом и жаждой, как мучились все наши послы, которых вы уморили!
«…И как мучилась Дарьянэ Эр, которая сбежала от вас, но которую вы, твари смерчевы, все равно убили!» – хотелось добавить Юргену, но юноша не мог этого сделать. Слишком много сведений – в Ордене не знают имена сильфов, гостивших у обды, иначе бы давно выдвинули открытое обвинение. Хватает уже, что Юрген засветился сам. Опытному разведчику Лавьясу Дарентале ничего не стоит просчитать, что за сильф говорит с ним, откуда узнал про этот домик и какую связь поддерживает с обдой.
За дверью хранили гробовое молчание.
- Я бы зарубил тебя прямо сейчас этой краденой саблей, но не стану, – сквозь зубы бросил Юрген. – Холмы прекрасно сторгуются с обдой за тебя живого, и вот тогда ты будешь развеян по ветру, несмотря что человек.
- Чирикай, воробушек, – тихо и ядовито донеслось из-за двери. Лавьяс Дарентала решил, что терять ему нечего. – Чирикай, пока можешь. Ваша прикормленная обда выдерет вам все перья.
- Мы почирикаем, – пообещал сильф, ощущая, как на бурю, творящуюся у него внутри, из всех щелей взметаются шальные сквозняки, но не в силах ничего с собой поделать. – Без обды, с обдой, а Небеса не оставят нас. А тебя, орденская крыса, даже крокозябры под свою опеку не примут!..
Ставни и входная дверь завибрировали под напором ветра, в печной трубе завыло, а с полки на злополучный сундук брякнулась деревянная ложка.
Юрген до боли прикусил стиснутый кулак и постарался взять себя в руки.
«…Таким образом, накануне возможных атак со стороны беззаконного войска обды, город-крепость Кайнис фактически остался без командования. Прошу выслать новый штаб и дальнейшие инструкции в связи с потерей напарника.
Наргелиса Тим, уполномоченный агент внешней разведки».
Наргелиса свернула письмо трубочкой и запихнула в непромокаемую тубу из жесткой кожи. Дело оставалось за малым: подыскать надежного человека, который доставит письмо в Кивитэ, при этом не передав сведения Гарлею. Наргелиса досадливо поморщилась: она поймала себя на том, что уже думает о Гарлее, как о столице обды, и не отделяет одно от другого. Почему-то у Климэн Ченары получалось обстряпывать свои дела таким образом, что даже враги принимали результаты как должное.
- Что ни говори, – вынужденно отметила Наргелиса, – а Гарлей девчонка удерживает долго и не стесняется заявлять, будто навсегда. Но это мы еще посмотрим. И все-таки, кого же мне послать?
Вопрос оборачивался едва ли не самым трудным за весь сегодняшний день. Наргелиса отложила тубу в ящик своего стола и придвинула к себе пухлую потрепанную папку дела о заговорщиках Кайниса. Она перебирала эти бумаги уже не первый десяток раз со времени пропажи Лавьяса Даренталы и пыталась понять, что он углядел в них такого, чего пока не удалось увидеть ей. До какой версии он додумался, куда пошел ее проверять? Кого заподозрил столь верно, что назад не вернулся?
