Валейка, которому никто не давал побыть настоящим воином, лишь тяжело вздохнул, смиряясь. После «битвы» за Институт он внезапно ощутил в себе желание служить родине не только с помощью своей светлой головы, но и саблей, поэтому рвался на передовую. Немалую лепту в это стремление внесло тесное знакомство с Герой и его рассказы о тайных вылазках в орденские города. Но Клима уже твердо решила, что Валейка ценен как дипломат, и уговоры ее не пронимали. Валейка долечивал рану, успешно врал, что она зажила, готовился к досрочным экзаменам, блестяще исполнял все скользкие поручения своей обды и тайно страдал по загубленной воинской славе.
Спровадив будущего коллегу Костэна Лэя, Клима вернулась в кабинет. Сильф сидел за столом, задумчиво созерцая ромашковый отвар в чаше. Клима села напротив. Настало время серьезного разговора.
- Благодарю, что ты прилетел так скоро, господин Костэн.
- Тема, затронутая в письме, не смогла оставить меня равнодушным, обда Климэн.
- Скажи, – прищурилась Клима, – зачем тебе потомок рода, давно утратившего свое влияние?
- Любопытство, – Костэн взмахнул ресницами. – Я всегда увлекался историей Принамкского края, а мимо такой загадки сложно пройти.
- Да, лакомый кусок, – Клима отпила из чаши, глядя ему в глаза. – Потомки древних родов – кладези ценных сведений. Кстати, именно один из таких потомков пролил мне свет на историю. Если у тебя будут сомнения, я дам вам побеседовать. Конечно, если мне удастся уговорить почтенную старушку откровенничать с сильфом. Потомки древних родов недолюбливают вас. У них это в крови.
- Не могу поспорить, – улыбнулся Костэн, беря из вазочки маленькую тонкую галету. – Кровь решает многое.
- Кровь решает всё, – поправила Клима твердо. – И не только перед людьми или сильфами. Для высших сил и Небес вопросы крови, родства, предназначения важны не менее, а даже более.
Она вынула из ящика стола маленький нож и почти не глядя полоснула себя по запястью. Три пореза и четвертый поверх них. Выступившая кровь полыхнула зеленым, и края ранок схлопнулись без следа.
- Я человек. В моей крови дар высших сил. И меня никогда не примет небо. До смешного: обда Принамкского края могла быть исключена из Института за неуспеваемость в полетах.
- Действительно, забавно, – согласился Костэн, пытаясь просчитать, к чему она клонит.
- Мой колдун правит доской чудовищно, – поделилась Клима. – Даже та, кто сильфида на четверть, и держалась за небо голыми руками, летала на самых негодящих институтских «дровах» – после клятвы мне на крови стала летать… иначе. Ветра уже не настолько любят ее. И так с каждым. Кровь, – она подняла руку, на которой были порезы. – Небеса чуют обду, чуют колдунов. Даже через тысячу поколений. Чуют и отвергают, кем бы они ни были. Потому что те, в чьих жилах есть хоть капля моего дара, принадлежат высшим силам. Так было и будет всегда, это закон мироздания. Сколько лет назад начался род последней обды? Пятьсот с небольшим? Род первой обды жив до сих пор, и высшие силы помнят о них. Поэтому ничего удивительного в том, что потомок рода Кейрана и Климэн по своей крови от рождения принадлежит Принамкскому краю, этой земле и этой воде. Он мой подданный, – прищурилась Клима. – И неважно, присягал ли он мне. Согласен ли ты с моими суждениями, господин Костэн? Тебе доводилось читать подобное в древних книгах?
- Доводилось, – кивнул сильф. – Ты говоришь довольно известные вещи, с которыми нельзя не согласиться.
«Намекаешь, что я прилетел зря, и завербовать мне никого не удастся?» – спросили его глаза.
«Именно, – ответили Климины. – Это я завербую».
- Не хочу томить ожиданием, – сказала обда, снова опуская руку в ящик стола. – Я вас познакомлю. Правда, – она усмехнулась, – вы уже знаете друг друга.
«Тенька? Гера? Тот мальчишка? Она сама?» – за мгновение пронеслось в голове у Костэна.
Клима достала из ящика небольшое овальное зеркало и развернула к собеседнику, давая тому время изучить отражение собственного лица.
- Потомок древнего рода Кейрана и Климэн сидит передо мной. Твоя прабабка с портрета принадлежала к этому роду, Костэн. А кровь не обманешь.
Не грянул гром, не завертелись смерчи. Но Костэн предпочел бы, чтоб все это случилось.
- Какая ирония, – проговорила Клима, не опуская зеркало. – Потомок обды служит тем, кто когда-то помог ее убийцам.
- Ты надеешься меня разжалобить, Климэн? – резко спросил Костэн.
- Я надеюсь восстановить историческую справедливость, – девушка положила зеркало перед сильфом и коснулась кинжала. – Сейчас я вырежу на твоей коже тот знак, который ты видел минуту назад, прикоснусь к нему, заставив исчезнуть, и ты войдешь в число моих подданных.
Костэн невольно убрал руки за спину.
- А почему ты думаешь, что я соглашусь?
- Кровь решает все, – напомнила Клима.
Они смотрели друг другу в глаза: голубые сильфийские против черных людских, и одинаковые искорки плескались где-то в глубине. Клима выглядела торжествующей, Костэн облизнул пересохшие губы.
Значит, перевербовать можно кого угодно, были бы способы? Что ж, Климэн знает их не хуже, чем агент тайной канцелярии.
Вот смерч…
