- Так вот, почему не ортона, – внезапно охрипшим голосом резюмировал Юра. – У ортоны стрелы могут возвращаться, а здесь… ясно теперь, что Тенька у себя изобретал.
- Оружие, – подхватила Даша. – А теперь они его испытывают.
- Это должны знать на Холмах. И немедленно.
- Да… Летим скорее!
- Я полечу один.
- Ты опять?!
- Послушай же! – Юра схватил ее за руку. – Кто-то должен остаться здесь, знать, что будет дальше. Мы по-прежнему не знаем даты Климиного наступления. Может, Тенька не только взрывающиеся стрелы изобретал? Кто сообщит на Холмы, если сейчас мы оба улетим?
- Тогда почему бы не остаться тебе? Ты и правда старше, опытнее, сможешь узнать больше, чем я!
- Потому что я не отпущу тебя одну, в ночь, через полстраны.
- Ах, ты опять за свое?!
- Да не считаю я тебя дурой! – взорвался Юрген не хуже той стрелы. – Я твоему отцу обещал, что с тобой ничего не случится! Если сейчас ты улетишь неведомо куда, это будет значить, что я нарушил слово.
Он думал, что Даша снова устроит ураган, но девушка молчала, о чем-то задумавшись. Потом тихо спросила:
- Только поэтому?
- Да, только поэтому. Ни я, ни твой отец…
- Значит, ты тоже не хочешь, чтобы со мной случилось плохое?
- Тридцать четыре смерча, конечно, не хочу!
- Я дорога тебе?
- Очень, – Юра мало задумывался, что говорит, и готов был согласиться на все. – А теперь бери доску и лети, ради Небес, домой. Сиди тихо, сделай вид, что всю ночь спала. Куда я делся – ты не знаешь.
Даша кивнула.
- Ты только тоже себя… береги. Я никому про тебя не обещала, но не хочу, чтобы… ты понял?..
- Да, – Юра с удивлением отметил, что действительно понял. Дарьянэ смотрела на него странно, словно чего-то ждала, и он поспешил вставить ноги в крепления доски. – Увидимся!
- Попутного ветра, – сдавленно шепнула Даша.
Утром Дарьянэ ждала допроса, наподобие того, который устроили им с Юрой после вылазки на Тенькин чердак, и где единственным убедительным аргументом было невысказанное «вы ничего не докажете». До позднего утра Даша провалялась в постели, придумывая разные варианты ответов, а когда спустилась на первый этаж, то застала там только Лернэ, возившуюся с прялкой.
- Доброе утро, – улыбнулась девушка, увидев Дашу. – А где Юра? Он тоже пошел с остальными?
- Э… – растерялась сильфида. – Да. А куда?
- Не знаю, – Лернэ с безмятежным видом расправила на прялке мягкий прошлогодний лен. – У них всегда очень важные дела, даже к ужину не обещали быть.
- Но хоть что-то тебе сказали?
- Чтобы я не волновалась. Но я все равно каждый раз немного тревожусь, – Лернэ вздохнула. – Ведь страшно представить, что они задумали.
- Что? – эхом переспросила Даша.
- Все это, – красавица устроилась на лавке и взяла в тонкие пальчики веретено. – Возвращение обды, конец войны. Очень хорошо, что война кончится, но я совсем не представляю, как Клима этого добьется. Она ведь даже посуду не моет.
Даша, не удержавшись, фыркнула.
- По-твоему, чтобы управлять государством, надо непременно мыть посуду?
- Я не знаю, – от пряжи потянулась ровная ниточка, веретено закрутилось. – Порой мне кажется, что Клима больше похожа на мужчину. Она ничего не делает по хозяйству, зато вечно чем-то занята, командует, все ее слушаются… По-моему, так она никогда не выйдет замуж.
С подобной точки зрения Дарьянэ поведение обды еще не рассматривала.
- Ты думаешь, Климе это надо?
- Каждой девушке надо, – убежденно произнесла Лернэ. – Вот ты, например, уже замужем. И я тоже непременно когда-нибудь выйду за того, кого люблю.
- Толку от моего замужества, – погрустнела Даша. – Юрка только и делает, что издевается надо мной.
- Как – издевается? – Лернэ подняла на нее свои огромные синие глаза, полные искреннего сопереживания.
- Известно, как! В разведку с собой не берет, за дуру постоянно держит, вечно думает, что я сейчас какую-нибудь глупость ляпну. Делает вид, будто вот-вот поцелует – и, что бы ты думала? – не целует!
- Может, он просто стесняется?
- Да ни смерча он не стесняется!
- Но это правильно, когда он тебя бережет, – заметила Лернэ. – Наш удел – ждать, а не ходить в разведку. Жены создают домашний уют, они любят, терпят и прощают. А мужья совершают подвиги и носят жен на руках.
- Откуда ты этого набралась? – изумилась Даша.
- Так ведь все знают, – красавица пожала плечами.
День в непривычно пустом доме прошел тихо. Лернэ не нужно было суетиться у печи, поэтому девушка сидела за прялкой, тихонько и мелодично что-то напевая. Даша еще плохо воспринимала на слух принамкские песни, особенно старинные, поэтому разобрала только про «соловушек», «милого» и «рябиновый цвет».
