- Я догадалась, – холодно кивнула девушка.
- Ну вот. А я ж сам тебя дожидаюсь, я ж охранять должен! Думаю, подозрительный он какой-то тип! Кыш, говорю ему, в сенях не жди, за воротами иди стой, знать я тебя не знаю. А этот не идет. Ну и я его того, силой попытался. Мало ли что!
Клима кивнула Зарину. У того кровоточил нос.
- Мы с Герой на стройку пошли, – Зарин говорил хоть и возмущенно, но с ехидцей, считая Хавеса дураком. – Он там остался, а мне сказал, что тебя можно вечером дождаться здесь, в сенях. Прихожу, а тут этот сидит. Говорит, выходи, жди снаружи. А я на холоде сидеть не собираюсь. Ну, слово за слово…
- Ясно. Хавес, тебе следовало не выставлять Зарина, а пойти с ним к Гере и спросить. И Гера бы сказал, что Зарин такой же мой охранник, как и ты.
- Да? – удивился Зарин.
- Да, – с нажимом повторила Клима. – Хавес, помоги хозяйке убраться в сенях. В другой раз будешь думать, прежде чем громить чужой дом.
- Но сударыня обда, как же ты пойдешь…
- Меня проводит Зарин. Будете охранять меня по очереди. Сегодня он, завтра ты. В исключительных случаях – оба. Еще раз увижу драку – покараю. Вопросы есть? Вопросов нет. Зарин, пошли.
- Эй, чужак, через лужи сударыню обду на руках переносить надо! – крикнул Хавес вслед.
- Только через лужи? Слабак! – фыркнул Зарин и ловко подхватил Климу, не успела она переступить порог.
По темному небу стелилась меж туч алая лента заката. Морось кончилась, но кругом было так промозгло и сыро, что казалось, будто в тяжелом воздухе может застрять ложка, как в жирной сметане. Чернели голые поля, за частоколом недобро высился дремучий лес, в глубине которого притаилось капище. Чуть поодаль тянулся тракт, изрытый колесами.
С невидимой отсюда стройки еще доносились голоса, конское ржание, стук камней и натужный скрип веревок, но уже не так бойко, как днем. Все в деревне затихало, готовилось ко сну.
- Поставь меня на ноги, – проворчала Клима, когда Зарин вышел на дорогу.
В отличие от Хавеса, тот послушался. Оказавшись напротив сводного брата, Клима отметила, что он выше на полторы головы. Несколько лет назад выше была Клима.
Зарин тоже это вспомнил, глянул сверху вниз.
- Теперь мы, наконец, можем поговорить? Ты опять не исчезнешь, сославшись на неотложные дела?
- По дороге домой я совершенно свободна. Итак, Зарин, что столь важное ты хотел сказать, если нашел меня на другом конце страны?
- А ты не удивлена, как мне это удалось?
- В Институте всякий знает, что обда ушла к ведам. Думается, уже не только в Институте. На ведской стороне границы многие говорят о битве под Редимом. Ну а в этих краях каждой собаке известно, где меня найти.
- Какая ты стала… – задумчиво проговорил Зарин, глядя лишь на Климу и не замечая луж под ногами. – Глаза не прячешь, спины не гнешь. Это ведь не в Институте сделали из тебя госпожу. Знаешь, мне было очень легко поверить, что ты и впрямь обда. В тебе всегда чувствовалось что-то… необычайное. Твоя мама такая же была.
- Правда? – мама в Климиной памяти осталась доброй, кроткой и справедливой.
- А ты не помнишь разве? Такая же осанка, взгляд, кажется, не селянка на улицу вышла – госпожа по дворцу идет. Твой отец про нее часто вспоминал, когда ты уехала. Как и я – про тебя… – Зарин осекся, замешкался, но потом продолжил: – До нас дошли слухи, что обда в Принамкском крае появилась. А потом и вовсе из Института приехали, сказали, мол, обда – ты, искали тебя. Не нашли, понятное дело, уехали ни с чем.
- С семьей все в порядке? – Клима постаралась, чтобы это не прозвучало равнодушно.
- Да, ни отца с матерью, ни ребятню не тронули. К чему трогать, если виновных нет? А я вот решил тебя найти. Сначала – чтобы вернуть. Отец сказал, твоя мама тоже из села уйти хотела, сперва в Институт, потом и вовсе непонятно с кем, но в первый раз не поступила, а во второй замужество удержало. Я и подумал, что… Теперь-то вижу, ты не вернешься домой.
- Там уже давно не мой дом.
- Ну как же! Клима, неужели ты перечеркнула все свое детство? Вспомни речку, мостки: третье бревно всегда гнилое, сколько его не меняй. А помнишь яблони у оврага? Мы забирались на самые крайние ветки и сидели над пропастью. А помнишь, как старшие ходили на кладбище, а из мелюзги вечно брали только тебя, надеясь напугать, а ты все равно не боялась?
- Ты вроде бы сказал, что уже не хочешь меня возвращать, – сухо проговорила Клима.
- Я всего лишь пытаюсь отыскать ту прежнюю девчонку в веснушках, с которой мы когда-то сговорились стать братом и сестрой.
- У меня были веснушки? Не помню.
- Были. И веснушки, и босые ноги в цыпках, а еще ты вечно нос задирала так, что любую другую девчонку поколотили бы, а на тебя почему-то рука не поднималась. Я же помню: кучу раз собирались, а как до дела доходило, словно забывали все и принимали тебя в игру. Потом ты водиться с нами перестала, только со мной иногда и со стариками на завалинке. А когда из Института приезжала, вовсе чужой сделалась, страшно слово сказать, но хочется... – Зарин осекся и молчал глухо, не размыкая губ, отдавшись этому занятию так же полно, как только что – быстрой горячей речи.
