Даша честно попыталась воспроизвести в голове затейливую цепочку людского родства, но потом признала сию миссию невыполнимой даже для агента тайной канцелярии.
- Почему у тебя сильфийское имя? – этот вопрос показался самым безобидным. – Ведь ты человек.
- Мой дедушка был сильф, – улыбнулась Лернэ. – Мамочка увидела, что глаза у меня синие, как небо, и назвала по-сильфийски.
- Так ты прежде жила на Холмах?
- Нет, я родилась здесь. А вот моя бабушка жила в северной части Западных гор, и там втайне ото всех полюбила сильфа. Он тоже полюбил ее, но ненадолго, и улетел, а потом родился мой отец.
Лернэ говорила с одинаковой нежностью и о бабушке, и об отце, и о неведомом сильфе. Даша подумала, что никогда не поймет людей. По крайней мере, некоторых.
- Отец вырос, поехал воевать на границу, – продолжала Лернэ своим ласковым звенящим голоском. – В пути он останавливался здесь, у родителей Теньки, своих дальних родственников, и пережидал холодную зиму. Мне рассказывали, что наши с Тенькой отцы даже вдвоем ходили на медведя. Правда, медведь их испугался, и так спрятался, что они его не нашли.
- А кто такой медведь? Ваша лесная зверушка?
- Ну да, – мечтательно кивнула Лернэ. – Вон его шкура справа от печи лежит. Это четверть. А зубищи с мой кулак, из них много полезного вырезать можно.
Даша оценила мохнатый бурый половик солидных размеров и уважительно качнула головой. Но потом нахмурилась:
- Постой, ты ведь говорила, что медведя они не нашли?
- Так это Тенечка уже. Ему было семнадцать лет, и он отправился в лес, на капище, эксперимент ставить. А на полпути с медведем столкнулся. Он рассказывал, так перепугался, что до сих пор не может понять, какое колдовство сотворил. У медведя зубы расплавились, да и вообще все кости. А мясо и шкура остались. Вся деревня на это диво ходила смотреть.
Даша подумала, что Липка не зря так интересуется людским колдовством. Оно явно не слабее сильфийского. И сурово, как непролазные принамкские чащобы.
- Значит, твой отец женился здесь, и родилась ты? – уточнила сильфида после долгого молчания.
- Нет, он добрался до границы, успел повоевать, а уж потом нашел мою маму в одном из приграничных сел близ Гарлея. Пожениться у них как-то не получилось...
“В папашу-сильфа полукровка пошел”, – скептически отметила Дарьянэ.
- ...Зато они очень-очень любили друг друга, – Лернэ словно красивую сказку читала. – Папа несколько лет дарил маме подарки, приносил ее семье еду и боевые трофеи. Но потом его убили, а маму мои вторые бабушка и дедушка выставили за порог, потому что она незамужняя вдова, да еще беременная. Но я их все равно очень люблю, хотя не видела и никогда не увижу. Ведь если б не они, не было бы мамы и меня тоже. Они хорошие, только странные немного.
“Скорее, ты странная”, – решила сильфида, которая до сих пор не могла простить собственную развеявшуюся бабушку за проклятие.
- ...И мама пошла к Западным горам, надеясь, что моя первая бабушка полюбит ее и меня.
“Теперь ясно, в кого это чудо такое наивное. Приди ко мне спустя много лет неизвестная женщина с животом и назовись она “незамужней вдовой” покойного сына... Нет, представить трудно, но я бы не поверила!”
- Мама тоже остановилась тут зимовать, и Тенькины родители ее приняли. Тогда и Теня уже был, ему четыре исполнилось. Он рассказывал, что мамочка очень красивая была, песни пела чудные, вышивала на пяльцах узоры невиданные, и даже солнышко, глядя на нее, улыбалось. А уж сколько с ней было чудесных историй! Идет к колодцу, а снежинки под ее ногами горным хрусталем оборачиваются, птички на ушко песенки поют. А однажды мамочка заплакала, слезинки упали в снег, и там целая роза выросла.
“А Тенька горазд выдумывать, как видно, – мысленно хмыкнула Дарьянэ. – И “сестру” свою наивную обожает...”
- Только мама простудилась в пути и очень болела, а как меня родила, совсем плоха стала. Ее похоронили весной, – Лернэ бережно поставила на стол последнюю насухо вытертую тарелку. – Тенькины родители сделали меня своей доченькой. Потом мой второй отец на войне сгинул, а маму вскоре бесцветка унесла. Мы вдвоем с Теней и остались.
Даша поневоле шмыгнула носом. Добрую и прекрасную Лернэ было жаль до слез.
- Ты плачешь? – красавица осторожно коснулась ее руки. – У тебя что-то случилось?
- Да, – неожиданно для себя самой выдала сильфида. – Только ты ведь разболтаешь всем...
- Никогда я не рассказывала чужих секретов, – очень серьезно произнесла Лернэ. – Если ты попросишь об этом не говорить, то никто не узнает. Я не сплетница ведь какая.
- Меня... меня муж не любит, – прошептала Дарьянэ самое сокровенное и разрыдалась взахлеб.
...Пришедший получасом позже Гера застал обеих девушек тихо плачущими в обнимку над горой чистой посуды.
====== Глава 7. Незадолго до снегопада ======
Ты говоришь – моя страна грешна,
А я скажу – твоя страна безбожна.
Пускай на нас еще лежит вина, –
Все искупить и все исправить можно.
А. Ахматова
