- Нет, – мотнул головой Зарин. – Просто я внимательно слушал ту песню на солцестояние, а потом попросил у артистов несколько вариантов полного теста. Помните, там было: “врагов палил и жарил, туманом обращал”? Кто может становиться туманом, кроме сильфов? И они ясно названы врагами. Значит, с ними была война.
- Может, это художественное преувеличение? – не поверил Гера.
- Песня была написана современником обды, – напомнил Зарин. – Вдобавок, стала известной настолько, что дошла до наших дней. Как я успел понять, в те времена было принято выражать свои мысли открыто. Да и в прочих строках нет преувеличений, там все точно, вплоть до лет: четырнадцать и семьдесят.
- Продолжай, – поторопила Клима.
- Она была гордым, властным, и во многом жестким человеком, вдобавок, довольно привлекательной женщиной. Умела колдовать, говорить со своими подданными на расстоянии, и ее влияние на людей было огромно. Ее любили сильнее, чем боялись, она была почитаема столь же сильно, как и высшие силы, порой даже больше, потому что народ видел ее деяния. Ростом первая обда была где-то на голову ниже Климы, а отдыхать предпочитала в садах, уединенно, отчасти замыкаясь в себе.
- Про рост-то ты откуда знаешь? – Тенька подался вперед. – Я точно помню, что цифры указывались лишь в описании возраста.
- “Цветы сирени красной касалися ланит”, – процитировал Зарин. – Красная сирень – садовое растение, пустых слов в песне нет, значит, обда часто оказывалась подле этого дерева. Если прикинуть высоту среднего деревца красной сирени и мысленно поставить под нее человека...
- Все равно спорно, – не согласился Гера.
- Рост первой обды не самая главная из загадок истории, поэтому не настаиваю, – мирно пожал плечами Зарин. – Но я точно могу сказать, что у нее был по меньшей мере один ближайший друг и соратник, доживший до очень преклонных лет, даже переживший свою обду. Он был грамотен, образован, неутомим, возможно, занимал высокий пост в молодом государстве. Он восхищался своей обдой, любил и знал ее, как никто иной. Ни разу в ней не усомнился и не предал. Собственно, он и написал те строки.
- И все это ты почерпнул из песни, которую я знаю с детства? – потрясенно переспросил Тенька. – Интересненько у тебя получилось!
- А какие еще песни ты знаешь с детства? – осведомилась Клима. – Может, я зря посылала Ристинку на Холмы?
- Про песни – это к Лерке, – отговорился Тенька. – Она их и знает лучше, и даже поет. Благо, по ее ушам медведь не топтался.
Судя по взгляду Климы, этим же вечером Лернэ предстояло вспомнить все старинные песни, какие она только слышала.
- А имени первой обды ты не выяснил? – спросил Гера у Зарина.
- Чего нет, того нет, – развел руками тот.
- Имя первой обды вообще нигде не упоминается, – заметил Тенька.
- Любопытно, почему? – спросила Клима, ни к кому не обращаясь.
- Может, примета плохая? – тут же предположил колдун.
- А последующих обд называли по именам.
- Убедились, что не всем приметам надо верить!
Ответить на смелое предположение Клима не успела. В дверь постучали. Вежливо и степенно.
Не по-здешнему.
Гера мгновенно встал из-за стола, единым плавным движением хватая ортону. Зарин оказался рядом с Климой, в любой миг готовый заслонить свою обду от всего на свете. Тенька остался сидеть. Лишь хмыкнул и громко поинтересовался:
- Кто там?
- Мы пришли говорить с обдой, – глухо донеслось из-за двери. – И высшие силы свидетели чистоты наших помыслов.
- Впустить, – распорядилась Клима.
Гостей оказалось трое. Статный плечистый мужчина с аккуратно подстриженной густой бородой, юноша не старше Лернэ, судя по схожести черт – близкий родич первого, и поджарый быстроглазый парень, над верхней губой которого чернела тоненькая ниточка усов. Все трое темноволосые, светлоглазые, с раскрасневшимися от мороза лицами. Одеты богато, но добротно, да и оружие солидное.
Клима пожалела, что на ней простое домашнее платье, а хорошая портниха так и не найдена. Но встала, горделиво расправляя плечи.
- Кто вы такие, и о чем хотели говорить со мной?
Вопреки ожиданиям, заговорил не плечистый мужчина, а быстроглазый парень.
- Меня зовут Ивьяр Напасентала, – степенно представился он. Тенька чуть слышно присвистнул: род Напасентала правил у ведов в прошлом веке. – Я и мои спутники – члены знатных семей Западногорска. Мы, горцы, всегда чтили и ждали обду. Теперь, когда слух о ее возвращении дошел до наших земель, мы пришли убедиться, что наши ожидания не напрасны.
- Какие доказательства вам нужны? – сухо спросила Клима.
- У всякой истиной обды доказательство в ее крови, – взгляд Ивьяра скользнул по медному медальону, повернутого гладкой стороной наружу, по простому, даже кое-где латанному платью и остановился на Климином лице.
- Не только в моей крови, – Клима повелительно протянула руку, и понятливый Тенька вложил в нее кухонный нож. – Но и в крови моих подданных. На твоем плече есть отметина, Ивьяр Напасентала. Покажи!
