– С докладом, – с терпеливым вздохом отозвался Федор. – Взвинченный и злой, как ошпаренный волк. Подрезали тут на дороге его машину. Нагло, чуть до аварии не дошло. Ну, тормознул он хулиганов. Подошел к ним. В салоне троица «урюков» уголовного вида. Из оконца дым от анаши просто клубится. Едут явно в гости к дагестанцу. Впились в него взорами, дымят ему в лицо травкой. Стою, говорит, перед ними и понимаю: начну качать права, мне конец. Они того и ждут. А на коленях у них – помповики и самый настоящий «калашников». На погоны мои им плевать. Как и на мой жалкий «макаров» в кобуре. Плюнул и пошел обратно к машине. Ну да в другом дело. Приехал к нему тут полковник из министерства. Аж целый начальник отдела. Прибыл в край и вот, значит, решил нас навестить. То, сё, рыбалка и выпивка, никаких подвохов, а под занавес показывает нашему правоохранителю фото этого самого Олега… Не появлялся ли, дескать, тут таковой? Нет? Ну, возьмите фотографии, оповестите личный состав. Если возникнет – срочно мне сообщите, в долгу не останусь. И денег отсыпал – дескать, патрульным и гаишникам для поддержания бдительности. И премию пообещал, коли дело сладится. Гляди… – Федор положил перед Кирьяном фотографии.
Тот сразу узнал знакомое лицо: независимое, мужественное, с чертами крупными и грубоватыми, с глазами, в которых отсвечивал ум и затаенное страдание. Округлый, но твердый подбородок, упрямый лоб, крепкая шея… Это было лицо солдата, способного стать полководцем.
– Ну, вот, – продолжил его преподобие. – Наш-то мусорок – мужичок сметливый и артист – поди ж ты его переиграй! Деньги принял, в содействии заверил клятвенно, а сам выспросил ненароком: что ж это за тип такой? Ответ: бандит, но в розыск не объявлен, улик мало, но, коли попадется, расколем его сразу, больших людей он обидел. А почему он должен быть здесь? А по телефону вычислили. Все бы и ничего, объяснение подходящее, но только закавыка: с ним, с полковником, еще парочка внушительных мужчин к нам прибыла. И вроде как незнакомы они, вроде – по отдельности, однако общаются в тихих углах – быстро и тайно. Полковник уехал, а эти остались, в гостинице прописались. Пробили мы их быстро – паспорта «левые». Тогда – по отпечаткам пальчиков. И вышел сюрприз: один – бывший десантник, офицер. Задерживался за разбой пару лет назад, но за недоказанностью отпущен. Второй, похоже, его собрат. Чем пробавляются ныне – неизвестно. Но шерстят по всему городу. Зачем – понятно.
– Вот еще история… – произнес Кирьян в сердцах.
– Далее, – продолжил Федор. – Провели мы тут одну комбинацию: в гостинице, дескать, акция: сауна для проживающих более трех дней – бесплатно. Десантники воспользовались… И вот: в сейфе, что у них в номере, пистолеты с глушителями и спутниковый телефон. А представляются оптовиками по сельхозпродуктам, встречаются с людьми, отрабатывают легенду.
– Значит, у нашего нового друга тяжбы с криминалом, – сказал Кирьян.
– Он сказал мне, что уехал из Америки из-за больших неприятностей, – помедлив, произнес Федор. – Причем подчеркнул: очень больших неприятностей! В Москве его два раза пытались убить. Первый раз – неизвестные, второй раз – люди Агабека. В обоих случаях он схватку выиграл. Десантники – фигуры технические. Полковник, полагаю, тоже. А вот кто стоит за ними?
– Пусть разберется сам, – сказал Кирьян. – Он должен знать природу своих проблем.
– Боюсь другого, – ответил Федор. – Они шляются невесть где и вскоре попадутся на глаза людям Агабека. А он очень озабочен своей безопасностью после появления здесь нашего подопечного. И если прикрутит этих двоих – возможно, вся свора снюхается.
– Тогда не теряй время, – кивнул Кирьян.
– И не собирался этого делать, – сказал Федор. – Напротив…
Тут затрезвонил его телефон.
Некоторое время его преподобие с отрешенным лицом выслушивал собеседника, затем проронил:
– Я же предупреждал, вот раззявы… Все приберите! – И, нажав кнопку отбоя, обернулся в сторону Кирьяна:
– Их взяли. Но один мой парень ранен, а один из этих… убит. У них были при себе вторые стволы.
– Господи! – от души воскликнул Кирьян. – Ну, почему в этой стране, для того чтобы достойно жить, надо совершать преступления!
Пролетая над заснеженными полями Европы, Серегин молил высшие силы приструнить неуклонно надвигающуюся зиму, укоротить ее набирающий силу норов, но в отличие от Москвы уже припорошенной мертвенной белизной, на Юге России еще не окончился листопад, и горы блистали великолепием золота и багрянца, реки были темно-сини и прозрачны, пусто, как немой крик, небо, а побитая ночными заморозками трава еще зеленела, пусть подчернев, на склонах пастбищ.
Он не воспользовался предложением его преподобия поселиться в одном из домов на отшибе, сразу уйдя к своему дикому обиталищу с продуктами, оружием и необходимой одеждой.
