Энн вспомнила день на исходе июня, когда впервые увидела этого молодого человека. В летной форме он сидел в дальнем углу их яблоневого сада, прислонясь спиной к стволу одной из их яблонь, и блаженно грыз одно из их яблок, которое, возможно, само упало ему в руки, а возможно, что и нет. Такое невозмутимое нахальство сразу же заворожило Энн. Прячась за стволами, она тихонько подобралась к нему.
Но тут неведомо откуда появилась пятнистая собака, подбежала к ней и уселась у самых ее ног, повиливая тонким хвостом и умильно на нее поглядывая.
Молодой летчик заметил только, что его пес куда-то убежал.
– Назад, псина! – Тут он увидел Энн. – А, привет! Вы кто? Мой пес думает, что вы знакомы.
Энн не удалось подавить смешок.
– Я здесь живу, – объяснила она. – На ферме Грин-Хилл. А вы из Мастонбери?
– Мою эскадрилью только что сюда перебросили. Отличные яблоки! Угощайтесь.
Она снова засмеялась. Да уж, невозмутимости ему не занимать!
– Значит, в ВВС теперь берут и далматинов? Нести дозорную службу?
Тут он улыбнулся, и где-то глубоко внутри она почувствовала, что попалась.
– Я сбежал на полчаса от родных и близких, вы меня не выдадите? Мой старик служил в тот раз с начальником базы и решил меня навестить. Ну, словно и это – школа, вы представить себе не можете! Даже привез с собой престарелую тетушку и собаку. Только с собакой из них всех и можно поговорить, честное слово! Его зовут Тигра, а меня – Кристофер. Кит для краткости.
– А я – Энн, – ответила она и уже хотела назвать свою фамилию, но только кличка собаки напомнила ей о чем-то знакомом, а вот о чем, она так и не вспомнила.
И вот теперь ей вдруг пришло в голову, что они до сих пор не знают фамилий друг друга. Почему-то это не имело никакого значения. Кит и Энн – они радостно обходились именами. Может быть, спросить его сегодня…
Он уже там! Она увидела его форменную куртку – он прислонился к стволу, – и у нее подпрыгнуло сердце. До чего он ей нравится! Это небрежное самообладание, эта уверенность – словно потягивающийся лев. Он всегда прислонялся к этому стволу, повторяя его изгиб. Последние пятьдесят шагов она пробежала. Ее солнечные волосы развевались у нее за спиной.
– Ты опоздала, – сказал он сурово и сразу улыбнулся. Энн поняла, что он вовсе не сердится. Какая у него чудесная улыбка!
– Упражнения, упражнения – конца им не было.
– Какие это? Балетные?
– Нет, рояль. – Вечно он ее поддразнивал. Она наморщила нос, а он вдруг обнял ее за талию. Все-таки на этот раз поцелует? Она решила позволить и поглядела ему в глаза – спокойные, голубые, – но ничего в них не прочла. Ну вот! Он опустил руку.
– Погуляем? – сказал он.
Они пошли по дорожке для верховой езды в сторону Чанктобери-Ринг, а старые буки о чем-то совещались шепотом у них за спиной. На вершине холма они сели на нагретую солнцем траву. Кит заложил руки за голову и поглядел в небо. Энн, нагнувшись вперед, смотрела вокруг. В хрустальное утро отсюда открывался вид на десятки миль. Какая высота… ну просто вровень с жаворонком, сыплющим трели над полями. Далеко внизу виднелась их ферма – совсем игрушечная, вроде той, что когда-то подарили Джонни. Теперь она пылится на чердаке рядом с ее куклами. А вон и увитый плющом дом, сложенный словно бы из кубиков. А справа в долине – деревня Уонсдон, там, где серебряной лентой струится река. Словно все графство распростерлось у их ног, убегая к мерцающей полосе Ла-Манша на горизонте.
– Как я люблю этот вид! – сказала Энн. – Он такой… ну просто не знаю, как выразить. Такой за горами за долами. Понимаешь?
– Да, вполне. Тут – все лучшее, что есть в Англии Если спуститься, вблизи будет уже не так. Нет, лучше оставаться вверху. Поэтому я и захотел летать.
– И мне бы хотелось.
– Но ты же говорила, что твой старик летает. Неужели он не мог тебя обучить?
– Наверное, мог бы. Но я не про самолеты. Мне хотелось бы… хотелось бы, чтобы мы взяли и полетели прямо сейчас.
– Что? Как Питер Пэн и Вэнди в Небывалую страну?
– Да-да!
Он засмеялся.
– Нет, ты еще совсем маленькая. Маленькая и смешная козочка.
Он заблеял по-козьему, откинулся на спину, задрав колени, и подложил ладони под затылок. Фуражка съехала ему на нос.
Энн посмотрела на него, убедилась, что он ее не видит, и оперлась на локоть. Только бы он не счел ее навязчивой, хотя иногда так трудно удержаться!
Некоторое время только ветер шевелил листьями да кружила пара поздних ос, а потом он вдруг спросил:
– Ты бы правда улетела бы, если бы могла? Ну, отправилась бы путешествовать, посмотреть мир?
Его голос стал почти серьезным, и Энн почувствовала, что не должна обмануть его ожиданий.
– Конечно!
– И даже поселилась бы за границей?
– Да. Мы однажды чуть было не переселились в Америку, но не получилось.
– Почему?
– Война. Папа решил, что должен остаться здесь, помогать, понимаешь?
Кит пренебрежительно фыркнул под фуражкой, потом сбросил ее и сел.
– Ну, я бы ни за что не вернулся в эту чертову кутерьму.
Энн подумала, что он говорит так из скромности – летчики всегда посмеивались над своими подвигами, но он продолжал уже совсем серьезно.
– По-моему, этой стране каюк.
